На Главную.

Розин Александр.

Рождение Дунайской военной флотилии Советского Союза.

Освобождение Бессарабии.

Когда окончательно стало понятно, что война в Европе неизбежна, советское руководство решило, что появилась возможность вернуть утраченные в годы Гражданской войны территории, входившие ранее в состав Российской империи, заключив после безрезультатных переговоров с Англией и Францией, мирный договор с Германией.

23 августа 1939 г. в Москве был подписан Договор о ненападении между СССР и Германией. В секретном дополнительном протоколе к Договору о ненападении Советский Союз и гитлеровская Германия по взаимному согласию заложили основу для раздела Восточной Европы, определив судьбы Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и Румынии. В пункте 3 секретного дополнительного протокола говорится об интересе СССР к возвращению Бессарабии: «Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полном политической незаинтересованности в этих областях.»

Сохранить в секрете эту информацию не удалось и спустя несколько месяцев ее узнали румынские власти, реагируя на это крайне негативно. Так 7 января 1940 г. в ходе первого визита короля Румынии в Бессарабию с момента его восшествия на престол, Кароль II выступая на большом военном параде в Кишиневе, предупредил Советский Союз о том, что Румыния будет противостоять им "живой стеной", если коммунисты попытаются вторгнуться. «Бессарабия навсегда останется румынской силой нашего оружия» заявил король. При этом Румыния могла рассчитывать на поддержку Англии и Франции, имея с ними договоры, те же в свою очередь планировали использовать эти договоренности для планируемых ударов по нефтяным районам СССР во время советско-финской войны.

По завершению в марте 1940 г. войны с Финляндией в Москве вновь подняли вопрос о Бессарабии.

29 марта 1940 г. на заседании 6-й сессии Верховного Совета Советского Союза, Председатель Совета народных комиссаров СССР, народный комиссар иностранных дел СССР В. Молотов заявил: «...В последнее время в иностранной печати исключительно большое внимание уделялось вопросу о взаимоотношениях Советского Союза с его соседями по южной границе, в частности по Закавказью, а также с Румынией...

…Из упомянутых мною южных соседних государств у нас нет пакта ненападения с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса, вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопроса о возвращении Бессарабии военным путем. Поэтому нет никаких оснований к какому-либо ухудшению и Советско-Румынских отношений. Правда, у нас в течение длительного времени нет полномочного представителя в Румынии и его обязанности выполняет поверенный в делах. Но это вызвано специфическими обстоятельствами недавнего прошлого. Если касаться этого вопроса, то приходится напомнить на-счет неблаговидной роли румынских властей в 1938 году в отношении исполнявшего в то время обязанности советского полпреда в Румынии - Бутенко. Как известно, этот последний каким то образом таинственно тогда исчез не только из полпредства, но и из Румынии, и советскому правительству так и не удалось ничего достоверного установить об этом исчезновении, причем мы будто бы должны поверить, что никакие румынские власти не имели отношения к этому скандально-преступному делу. Нечего говорить, что в цивилизованном государстве, и вообще в сколько-нибудь благоустроенной стране, таким вещам не должно быть места. После этого понятна происшедшая затяжка с назначением советского полпреда в Румынию. Надо, однако, думать, что Румыния поймет, что подобные вещи нетерпимы.»

2 апреля, после аудиенции у В. Молотова, румынский министр Георге Давидеску передал наркому удивление румынского правительства, вызванную изложенной им в докладе Верховному Совету версией событий, а также использованными словами. В свою очередь 9 апреля В. Молотов передал румынскому посланнику в Москве меморандум о 15 случаях обстрела левого берега Днестра с румынской стороны и проблеме минирования мостов через реку. Молотов заявил, что «поведение румынских частей неприемлемо». Было даже выдвинуто предположение, что «румынские войска плохо управляются или в их ряды глубоко проникли враждебные СССР элементы, такие как поляки». Обращая внимание Полномочного министра на эти факты, В. Молотов настаивал на том, что они не должны повториться, поскольку «инциденты выходят за все пределы» и «советское правительство больше не потерпит повторения подобных случаев».

19 апреля коронный совет Румынии, в состав которого входили все бывшие премьер-министры, все члены тогдашнего правительства и высший генералитет, под председательством короля Кароля II высказался против добровольного возврата Бессарабии Советскому Союзу, предпочитая пойти даже на военный конфликт с ним. При этом потеряв всякую надежду на серьезную поддержку со стороны Англии и Франции, в Бухаресте рассчитывали теперь только на Германию. Но немцы относились к кульбитам румынской внешней политики настороженно. Еще в апреле 1940 г. генерал Франц Гальдер записал в дневнике, что командование рассматривает Румынию в качестве врага.

Изменение международной ситуации в Европе в мае 1940 г. после того как германские войска вторглись в Бельгию, Голландию и Францию и успешно их разгромили. Потребовало от советского руководства проведения конкретных приготовлений с целью решения бессарабского вопроса. 11–14 мая оперативный отдел штаба КОВО приказал военно-топографическому отделу начать набор мобилизационных комплектов карт пограничной зоны Румынии. Уже 3 июня начальник штаба КОВО комкор Н.Ф. Ватутин разработал и передал наркому обороны маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко совершенно секретную, особой важности докладную записку, в которой содержались краткие соображения об основах организации и проведения первой фронтовой операции против Румынии. Ближайшая стратегическая цель фронта — окружение и уничтожение вооруженных сил Румынии на территории к востоку от линии Карпатские горы. Фокшаны. Галаи. р. Дунай с полным воспрещением отхода румын к западу от указанной линии. В результате операции армии фронта к исходу М-23 — М-25 должны овладеть Карпатским хребтом. Фокшанскими воротами и нижним течением р. Дунай и выйти на фронт проход Смелой. Косна. Фокшаны. Браилов. лиман Расим.

13 июня с 13.20 до 14.45 часов в Кремле состоялось совещание высшего военно-политического руководства, на котором присутствовали И.В. Сталин, В.М. Молотов, нарком обороны маршал С.К. Тимошенко, начальник Генштаба маршал Б.М. Шапошников, его заместитель генерал-лейтенант И.В. Смородинов, начальник Политуправления РККА армейский комиссар 1-го ранга Л.З. Мехлис, командующие войсками и члены Военных советов КОВО — генерал армии Г.К. Жуков, корпусной комиссар В.Н. Борисов и ОдВО — генерал-лейтенант И.В. Болдин и корпусной комиссар А.Ф. Колобяков, нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов, начальник Главного морского штаба адмирал Л.М. Галлер и командующий Черноморским флотом контр-адмирал Ф.С. Октябрьский. И хотя материалы этого совещания все еще секретны, можно совершенно точно предположить, что речь на нем шла о подготовке операции против Румынии. В частности, руководство ВМФ настояло на резком сокращении задач для Черноморского флота, и этот раздел плана был подготовлен лично Галлером. Кроме того, был решен вопрос о создании оперативного объединения Черноморского флота на реке Дунай — Дунайской военной флотилии, создание которой началось четыре дня спустя.

15 июня Черноморский флот был приведен в состояние боевой готовности № 1.

17 июня на базе расформированной Днепровской военной флотилии началось формирование Дунайской военной флотилии, основу которой должны были составить корабли и суда Днепровской военной флотилии и Черноморского флота. Из состава Днепровской флотилии в её состав вошли 4 монитора типа «Железняков»: «Ростовцев», «Мартынов», «Железняков», «Жемчужин» и самый мощный корабль флотилии монитор «Ударный». Минный заградитель «Колхозник». От Днепровской флотилии для Дунайской флотилии выделялись береговые батареи с орудиями калибра 130-мм и 152-мм. 28 июня командующим был назначен контр-адмирал Николай Осипович Абрамов, с февраля 1940 г. командовавший Днепровской флотилией.

21 июня нарком ВМФ адмирал Кузнецов приказал Военному совету Черноморского флота «…с 22 часов 21 июня перейти в оперативное подчинение командующего войсками Киевского особого военного округа. Командиру Одесской военно-морской базы перейти в подчинение командующего войсками Одесского военного округа. Прибывающему из Киева в Херсон первому дивизиону мониторов перейти в оперативное подчинение командира Одесской военно-морской базы».

Согласно проекта директивы командования Южного фронта «Военно-морские силы Черного моря переходят с 22.00 21.6 в оперативное подчинение Военного Совета Южного фронта.

На Черноморский военный флот возлагаю следующие задачи:

а) оказать содействие огнем корабельной артиллерии войскам 9 армии при форсировании р. Днестр через косу Днестровского лимана и при дальнейшем продвижении вдоль побережья Черного моря;

б) не допустить появления и действий кораблей противника вдоль занимаемых войсками 9 А участков побережья;

в) установить наблюдение за портами Румынии, блокировать побережье Черного моря от Днестровского лимана до Сулинского рукава Дуная включительно;

г) обеспечить побережье Черного моря (район Одесской военно-морской базы и Очаковского сектора береговой обороны) от действий кораблей противника».

23 июня на следующий день после подписания перемирия с Францией В.Молотов проинформировал посла Германии в Москве о том, что Советский Союз хотел бы немедленно предъявить Румынии требование относительно Бессарабии и всей Буковины. Из-за реакции Гитлера который высказывал опасения, что занятие всей Буковины вызовет проблемы с транспортировкой нефтью поступающей из Румынии, И.Сталин в виде компромисса решил ограничиться только северную часть Буковины.

26 июня В. Молотов вручил румынскому посланнику в Москве Р. Дэвидеску заявление советского правительства, в котором говорилось: «Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем Правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром». Далее в заявлении предлагалось вместе с Румынией немедленно приступить к решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу. Одновременно советское правительство указывало, что этот вопрос органически связан с вопросом о передаче СССР «той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава».

На коронном совете, состоявшемся 27 июня, против принятия советского предложения решительно выступил бывший премьер-министр профессор Н. Иорга, а также представители администрации Бессарабии и Буковины. Но большинство, не дождавшись никакой помощи от Германии, Италии или Англии дали принципиальное согласие «приступить немедленно, в самом широком смысле, к дружественному обсуждению с общего согласия всех предложений, исходящих от советского правительства». Это была попытка затянуть решение вопроса, с тем чтобы выиграть время для консультаций с другими, как считали в Бухаресте, заинтересованными странами. Чтобы устранить сложившуюся неопределенность, содержавшуюся в ответе Румынии, Молотов в тот же день, 27 июня, в ультимативной форме потребовал от Бухареста ясного ответа. Посланник Дэвидеску ответил, что его правительство принимает все советские условия, после чего ему было сообщено, что в течение четырех дней, начиная с двух часов дня по московскому времени 28 июня, румынские власти должны очистить территорию Бессарабии и северной части Буковины и за этот же период советские войска займут эти территории.

В июне 1940 г. королевский флот Румынии, состоял из двух крупных тактических подразделений - морской дивизии и Дунайской дивизии, и имел в общей сложности 39 кораблей, 22 на море и 17 на Дунае. И если на Дунае военно-морской флот представлял собой самую мощную флотилию на всем течении реки, способную сражаться с любым военно-морским противником, на море он мог справиться только с некоторыми задачами береговой обороны и защиты прибрежных коммуникаций.

В боевую готовность силы Королевского флота были проведены сразу после ультиматума 26 июня 1940 г., Министерство Авиации и Военно-Морского флота приняло срочные меры по укреплению системы наблюдения и обороны с морского направления, задействовав корабли, подводную лодку и авиацию, чтобы предотвратить внезапную атаку. Как следует из информативной записки, переданной королю о работе Королевского флота и торгового флота: «в связи с событиями, касающимися Бессарабии, в районе между Констанца и Бессарабским побережьем усилилось морское патрулирование, отправив эскадру эсминцев в Джибрианцы [Jibrieni, ныне село Приморское], подводная лодка "Delfinul" к острову Змеиный, продолжающаяся наблюдение и воздушная разведка».

28 июня с целью усиления противовоздушной и противолодочной обороны порта Сулина там заняли дозорные позиции румынские эсминцы «Marasti», «Marasesti» и канонерская лодка «Remus Lepri». Кроме того там было решено выставить минное поле с привлечением для этого реквизированных судов - речного буксира «Aurora» и грузового судна «Durostor». План постановки мин у Сулины предусматривал постановку мин с северной стороны на параллели 45°14' к востоку, на расстоянии 6 миль от бара Сулина, и линию с южной стороны. Постановка мин началась 30 июня в 4.00, когда каждое судно поставило по 23 мины, «Aurora» на восточной стороне и «Durostor» на южной стороне. В 14.40 на национальной радиостанции официально были объявлены зоны опасные для судоходства - районы Сулина - Сфынту Георге (Sulina - Sfântu Gheorghe), до меридиана 29°57 ' В. Д. и Капу Мидия - Тузла (Capu Midia - Tuzla), до меридиана 29°02' В.Д. 1 июля каждый из двух кораблей поставил еще по 26 мин в линии ориентированные с севера на юг продолжив задание предыдущего дня. С восточной стороны вход в гавань минами не закрывали, направив корабли к Констанце.

27 июня командир Дунайской дивизии контр-адмирал Александр Георгиу (Alexandru Gheorghiu) объявил боевую тревогу во всех подчиненных ему частях. Командующему флотилией мониторов Полю Златиану (Paul Zlatian) было приказано взять под охрану и поддерживать порядок в бессарабских портах, а также организовать эвакуацию через Дунай военных частей, администраций и беженцев из Южной Бессарабии. Мониторы располагались следующим образом: «Alexandru Lachovari» - Вылков (Vâlcov, советское Вилково), «Michail Kogalnisceanu» - Килия Ноуэ (Chilia Nouă, советское Новая Килия или просто Килия), «Lascar Catargiu» - в Измаиле и «Ardeal» в Рени. Также были отправлены корабль «Demetriade» - в Килию и штабной корабль «Maican» - в Измаил.

Кроме того для укрепления обороны границы в дельте Дуная в период с 27 по 30 июня были развернуты 15-й, 16-й и 17-й батальоны морской пехоты в районах Периправа-Килия (Periprava - Chilia), Сулина-Сфынту-Георге (Sulina - Sfântu Gheorghe) и Тулча, готовые нанести ответный удар, если советские войска попытаются пройти через Кильский рукав в дельте Дуная.

28 июня начальник Главного морского штаба адмирал Л.М. Галлер доложил начальнику Генштаба маршалу Б.М. Шапошникову о том, что в связи с мирным решением бессарабского вопроса Черноморский флот с 15.00 переведен с готовности № 1 на готовность № 2. Корабли, предназначавшиеся для содействия флангу Красной армии и блокирования побережья Румынии, сосредоточены в Одессе и на Тендеровском рейде. 2 подводные лодки были развернуты на позиции у Констанцы и 2 – на подходе к Босфору. По данным разведки флота, 2 миноносца, подводная лодка и канонерская лодка румынского ВМФ замечены в районе между Сулиной и о. Змеиный, 1 канонерка – в Констанце. Турецкий флот находится в Босфоре и в море не выходил.

Эвакуация румынских военных и уходящих с ними гражданских лиц началась 28 июня, для ее помимо военных был мобилизован весь парк гражданских судов как государственных так и частных на Дунае, которым было приказано срочно направляться в Килийский рукав и на реку Прут. Торговый флот был представлен кораблями «Carol I», «Sulina», «Dacia», «Cavarna», «Peles» и «Suceava», из речных судов было задействовано 20 буксиров, 10 моторных катеров, 100 барж.

Помимо эвакуации беженцев из Бессарабии, корабли флотилии осуществляли и обратную перевозку. За два дня 29 и 30 июня из Галаца в Рени было реэвакуировано 15000 человек, а из Тулчи в Измаил 10 000 человек. Многие жители Бессарабии старались вернуться на Родину, особенно после целой серии еврейских погромов. Только 30 июня румынские военные на вокзале в Галаце открыв огонь убили от 300 до 500 человек, 1 июня в городе Дорохоя на похоронах румынские войска отступающие из Северной Буковины открыв огонь убили 50 евреев, в том числе 11 женщин, 5 детей и 34 мужчины из последних 6 были солдатами 8-го артиллерийского полка направленных на похороны. Другие инциденты были не столь кровавыми но их счет шел на сотни.

В ходе эвакуации в Вылкове (Вилкове), Килии и Измаиле румынские городские и полицейские власти, бежали, так что руководить эвакуацией пришлось морякам румынской речной флотилии.

В Измаиле с утра 28 июня 1940 г. из представителей города была создана группа примерно из 200 человек, которые постарались сорвать грабеж и увод городского имущества, в частности оборудование пожарной части, заявив, что оно принадлежит городу. Так же они досмотрели камеры полицейского участка и бывшие казармы румынских войск, на предмет нахождения там задержанных.

29 июня румынская комиссия, в состав которой также входил командующий Дунайской дивизией контр-адмирал Александру Георгиу, отправилась на пассажирском судне «Transilvania» из Галаца в Одессу, чтобы установить пути эвакуации и границы на суше и реке между Румынией и Советским Союзом.

29 июня в Измаиле местное население открыло огонь по отступающим румынским частям, которые занимались мародерством. Командующий румынской флотилией командор Поль Златиан приказал отряду моряков открыть по горожанам огонь. В тот же день в городе был сформирован местный совет, который направил командиру флотилии ультиматум с требованием немедленно покинуть порт. На это командир Златиан заявил, что его корабли откроют огонь в случае нападения.

В ночь с 29 на 30 июня протестующие граждане в Измаиле открыли огонь по кораблю с беженцами, который покидал порт Измаила.

30 июня в 8.00 советский флаг был поднят над мэрией Измаила, а в 12.00 последние конвои с войсками и беженцами ушли в сопровождении военных кораблей.

Из статьи С. Бондарина «На Днепре» опубликованной 29 августа 1940 г. в газете «Красная звезда»: «Двое суток город охранялся революционным комитетом и Временным управлением. Румыны отходили, но еще не отошли. Они пытались тащить с собою все, что не было прочно прикреплено к земле, запасы топлива и продовольствия, машины, мебель, но перед гаражом пожарной команды граждане Измаила вырыли ров и этим задержали груженые автомашины. Офицеру, руководившему вывозом муки со складов, было предложено удалиться, а солдаты разбежались сами, оставив муку на месте.

Когда над садами и светло-зелеными куполами Измаила появились первые советские «авионы», так называют здесь самолеты, и первый отряд парашютистов приземлился в районе старой крепости, молодые и старые люди, бежавшие через город навстречу парашютистам, прежде всего хотели сказать, что в городе уже существует революционный комитет и что захватчикам не удалось увезти с собою ничего из городского имущества. В такой форме были вручены советским войскам ключи от города, осененного именами Суворова и Кутузова. На другой день в центре города был освобожден пьедестал, приготовленный в свое время под памятник Суворову и позже бесцеремонно занятый фигурой короля Фердинанда.

Памятник Суворову вскоре будет восстановлен: фигура великого полководца работы скульптора Эдуардса превосходно сохранилась и будет доставлена в Измаил из Одессы.»

30 июня 1940 г. в 4.55 был отдан приказ командующего ВВС Южного фронта о переброске в Измаил 201-й авиадесантной бригады, и в 9.35–12.15 44 самолета ТБ–3 с 809 десантниками на борту взяли курс на цель. В 14.31 с аэродрома в Скоморохах вылетели последние 5 самолетов. Первоначально предполагалось, что самолеты приземлятся на измаильском аэродроме, но оказалось, что аэродром слишком мал для столь крупных самолетов. Посадка началась около 12.20, и из первых 9 приземлившихся самолетов 3 получили поломки, в том числе один из них столкнулся со стоявшим на земле самолетом И–16, который сгорел. После приземления еще 4 ТБ–3 было решено прекратить посадку и выбросить в 1 км севернее города парашютный десант. Поскольку связь между землей и самолетами отсутствовала, 6 машин улетели и сели в Болграде. Всего было высажено 240 и десантировано с парашютами 509 человек, а из трех самолетов десантирование не было произведено, так как в одном находилось радиоимущество, не подготовленное к десантированию, в другом – оркестр бригады, состоявший из не подготовленных к прыжкам бойцов, отказавшихся прыгать, а третий самолет отстал в пути. В итоге все три самолета вернулись в Борисполь. В ходе высадки 10 десантников получили травмы и 1 сломал ногу. К 18 часам Измаил был занят, а к 21 часу десантники организовали охрану границы по берегу Дуная от Сату–Ноу до Старой Некрасовки. Румынских войск и их имущества в городе уже не было. К 22 часам к городу подошел передовой отряд 25–й стрелковой дивизии и эскадрон 18–го танкового полка 32–й кавдивизии 5–го кавкорпуса, которые были использованы для усиления охраны города и границы. Поздно вечером в город прибыли представители Одесского обкома ВКП(б), которые занялись организацией местного городского управления. Тем временем выяснилось, что в Измаиле при отходе румынских войск было убито 6 граждан, пытавшихся оказать сопротивление разграблению города. Их похороны вылились в многолюдную манифестацию.

В Рени ситуация тоже была накалена. В секретной сводке 2-го (информационного) отдела Генштаба румынской армии от 1 июля 1940 г. содержится такое сообщение из г. Рени, расположенного на крайнем юге Бессарабии: «В городе произошли страшные стычки между евреями и военными властями. Евреи вышли с красными лентами в руках. Было 15-20 убитых». В основном это были местные жители, из-за противостояния с местным населением 29 июня погиб румынский сержант Симион Морой (Simion Moroiu), а 5 моряков дезертировали с кораблей, оставшись в городе. В 8.00 30 июня советские войска заняли Рени, а румынские корабли с войсками и беженцами на борту отступили к Галац.

1 июля для подготовки фарватера в гирло Дуная были направлены 2 гидрографических судна, катера и мобилизованный вспомогательный тральщик «Хенкин». В бухте Жебрияны стали на якорь канонерская лодка «Красная Грузия» и тральщик «Взрыв». Из Очакова в Одессу вышли речные мониторы «Ударный» и «Ростовцев», которые должны были далее двигаться в Измаил через Очаковское гирло Дуная. В ряде публикаций посвященных мониторам Дунайской флотилии ошибочно сообщается, что они вышли из Киева 2 июля, что не соответствует фактам.

2 июля в гирлах Дуная советские суда вели промеры глубин. Речные мониторы Дунайской военной флотилии «Ростовцев», «Ударный», «Мартынов», «Железняков» и «Жемчужин» находились в Одессе, ожидая улучшения погоды для перехода в Измаил.

3 июля чтобы утвердить свободу судоходства по реке после занятия Бессарабии советскими войсками, румынская Дунайская дивизия отправила буксир «Giurgiu» из Галаца в Тулчу, несмотря на заявления советских представителей в Рени что они не признают интернациональность Дуная. С 4 июля румынские корабли возобновили плавание на реке, не обращая внимания на советские заявления.

3 июля улучшение погоды и завершение первоочередных гидрографических работ в гирлах Дуная позволило 5 речным мониторам Дунайской военной флотилии в сопровождении миноносца «Бодрый» начать переход из Одессы в Измаил.

3 июля в 20 часов в порт Измаил пришли 2 советских военных судна, один из них остался там, а второй ушел в Вилково.

С 14 часов 3 июля 1940 г. советско-румынская граница была закрыта. Тем самым «…войска Южного фронта выполнили поставленную перед ними задачу и обеспечили нашему Правительству возможность мирным путем освободить БЕССАРАБИЮ и БУКОВИНУ и своими действиями быстро закрепили их за СССР…Граница надежно обеспечена. Главные силы приступили к нормальной боевой учебе в занимаемых ими районах».

Создание Дунайской флотилии.

4 июля в 16 часов речные мониторы Дунайской военной флотилии вошли в Очаковское гирло Дуная и двинулись вверх по реке вслед за катерами, тралящими фарватер. В Вилково прибыли 3 пограничных катера, еще 3 катера поднимались по реке к Килии. В 14 часов того же дня главные силы 25–й стрелковой дивизии вступили в Болград, Рени и Измаил и с 6 июля сменили танковые и авиадесантные части на охране границы.

5 июля 5 мониторов Дунайской военной флотилии в 14.20 прибыли в Килию, а в 20.30 – в Измаил. Траление фарватера показало, что подходы к измаильскому порту были заграждены затопленными бонами. Для контроля над Дунаем в 20 часов 5 июля в Измаил прибыл 265–й корпусной артполк 7–го стрелкового корпуса, а в Килию – 441–й корпусной артполк 37–го стрелкового корпуса.

Кулаков Николай Михайлович, являвшийся с апреля 1940 года членом Военного Совета Черноморского флота вспоминал: «В составе Черноморского флота была сформирована — из кораблей, прибывавших с Днепра, — Дунайская военная флотилия, главную базу которой предстояло развернуть в Измаиле. Прибывший в Севастополь нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов дал указание (да это и само собой разумелось), чтобы кто-то из руководства флота на месте занялся организацией базирования новой флотилии. Выпало это мне.

Отправился сперва в Одессу — там сосредоточились предназначенные для Дуная корабли. А на правый, бессарабский, берег Днестра, только что переставшего быть пограничной рекой, въехал на эмке по шпалам железнодорожного моста выше Тирасполя («Ничего, доедете. Только трохи трясе», — напутствовал красноармеец-часовой на левом берегу). И вот уже первый за Днестром город — Бендеры...

Местное население встречает исключительно приветливо. Стоит остановиться, и люди обступают машину со всех сторон. Многие говорят по-русски и задают массу вопросов. Почти все сельские жители — босые. Даже бывшие румынские солдаты, встречающиеся на дороге (их части сложили оружие, и солдаты, уроженцы Бессарабии, распущены по домам), в большинстве идут разутыми, повесив связанные тесемками сапоги на плечо...

Измаил — знаменитая некогда турецкая крепость, у стен которой не раз была пролита русская кровь, — выглядит как уездный городок дореволюционного времени. Бросаются в глаза допотопные, обшарпанные пролетки извозчиков. Улицы заполнены народом.

В Рени, другом дунайском порту, расположенном выше Измаила, куда вскоре приехал, застал волнующую картину — здесь принимали молдаван-бессарабов, спешивших из разных концов Румынии в свой родной край, воссоединившийся с нашей страной.

Буксиры медленно тянули наперерез течению огромные баржи, переполненные людьми. Чем ближе они к нашему берегу, тем громче доносился многоголосый радостный гул. С барж махали платками, шапками, поднимали над головами детей. А самые нетерпеливые, не дожидаясь, пока буксир подтянет баржу к причалу, бросались в воду. И, еще не выйдя на берег, становились у его кромки на колени и целовали родную, освобожденную от боярско-фашистского ига землю. Такого не забыть вовек!..

Наши бойцы протягивали людям руки, помогая выбраться на берег. Многих прибывших встречали их родственники. А в полевых кухнях, стоявших недалеко от причала, уже сварили для них обед. Готовы были и машины для развозки репатриантов по родным городам и селениям. Тем, кто ехал дальше самостоятельно, выдавались у регистрационных столов деньги на дорогу. Тронутые всей этой заботой о них, новые советские граждане еще более бурно радовались возвращению на родину, откуда увели их поиски заработка, погоня за куском хлеба. У многих были на глазах слезы.

Несколько дней прошли в хлопотах, связанных с подготовкой к приходу флотилии. Надо было обследовать измаильский порт, подыскать в городе помещения для штаба и других служб, позаботиться об охране стоянки кораблей.

6 июля жители Измаила вышли вместе с представителями частей Красной Армии встречать флотилию. Множество людей собралось на набережной задолго до того, как на изгибе реки показался флагманский монитор «Ударный», а за ним другие — «Ростовцев», «Жемчужин», «Мартынов», «Железняков»... Приближение колонны кораблей, а затем сход на берег моряков вызвали у измаильцев настоящий восторг. С подъемом прошел многолюдный митинг.

Познакомив командующего флотилией контр-адмирала Н. О. Абрамова и военкома бригадного комиссара Л. В. Серебрянникова с местными условиями и дав им необходимые указания, я возвращался на катере-охотнике в Одессу.»

В связи с окончанием Бессарабского похода 6 июля Черноморский флот был приведен в состояние готовности мирного времени.

Қомандованию, штабу и политотделу Дунайской флотилии в 1940-1941 гг. пришлось одновременно формировать соединения и части, разрабатывать планы мобилизационного и оперативного развертывания, организовывать боевую и политическую подготовку, отрабатывать штабы как органы управления боевыми действиями.

6 июля 1940 г. в Измаил прибыл 46-й зенитный дивизион (три 4-х орудийные 76-мм зенитные батареи на механической тяге - № 717, № 718 и № 719). Кроме этого формировались отдельная рота связи, стрелковая и отдельная 17-я пулеметная рота, разворачивался военно-морской госпиталь на 50 коек.

8 июля в состав флотилии включена минная баржа «Колхозник».

С 21.00 8 июля граница была передана под охрану пограничным войскам НКВД. На новой границе и по рекам Прут и Дунай были развернуты с севера на юг 97-й (Черновицкий), 23-й (Липканский), 24-й (Бельцкий), 2-й (Каларашский), 25-й (Кагульский) и 79-й (Измаильский) погранотряды Украинского и Молдавского округов пограничных войск НКВД.

11 июля румынский буксир «Cernavodă» и две баржи были задержаны советскими пограничниками и сопровождены в порт Килия. Причина задержания заключалась в том, что он плавал в советских водах. Персонал судов был допрошен, а после румынского протеста он был освобожден вместе с судами.

В ночь с 15 на 16 июля три советских монитора подошли тихо и примерно в 1.30 остановились на 46-47 км реки и вероятно, выгрузили боеприпасы и оружие на месте будущей заставы.

18 июля по сообщениям западных газет в Черном море немецкое речное судно было обстреляно советской канонерской лодкой. Канонерская лодка охраняла устье Дуная на границе с Бессарабией. Лось что немецкое судно проигнорировало предупреждение остановиться. Был произведен залп из 15-фунтовых орудий (76-мм). Позднее немецкому судну было разрешено продолжить движение.

19 июля 1940 г. СНК СССР издал постановление № 1295- 498сс «О формировании Дунайской военной флотилии», согласно которому НКВМФ разрешалось приступить к ее созданию с базой в Измаиле. В состав флотилии включалось 5 мониторов, 4 бронекатера, 4 катера, 6 глиссеров, 3 авиаэскадрильи, в Измаиле 2 4-х орудийные 152-мм батареи и дивизион 76-мм зенитных орудий, а так же батареи Дунайского сектора береговой обороны - 130-мм в устье гирла Килийского рукава, 75-мм у Вилкова, 45-мм в устье Днестра, 45-мм в Килии и 3 120-мм орудия в Бугазе. Штат НКВМФ увеличивался на 2 833 человека, выделялись строительные материалы и 6 420 тыс. руб.

В ночь с 20 на 21 июля от г. Килия до г. Вилково по реке Дунай прошло множество советских военных кораблей. Советские военные корабли вошли в Килийский пролив. Там, где он впадает в море, прибыли советские земснаряды – драги, чтобы углублять канал в сторону моря. На реке Дунай не было зафиксировано никаких инцидентов между румынской и советской стороной.

22 июля 1940 г. отряд глиссеров, в составе шести «НКЛ-5» отправился из Москвы на Дунай.

Из шхерной флотилии КБФ на Дунай в конце лета начале осени ушли: отряд из четырех бронекатеров пр. 1125 и звено из четырех катеров MO-IV. Их перевозили по железной дороге. Бронекатера были построены на Зеленодольском заводе №340 для Днепровской флотилии где получили тактические номера №№ 121, 112, 114, 124. В ходе Финской войны 28 января 1940 г. катера были переброшены по железной дороге на Балтику, где получили тактические номера Б-121 – Б-124. Приказом по КБФ эти четыре катера с 8 июля 1940 г. были исключены из состава Шхерного отряда КБФ. В указанных приказах номера перечисляемых в состав ДуВФ не называются, однако в справке о составе Шхерного отряда, датированной 23 сентября 1940 г. и подписанной начальником 3-го (организационно-мобилизационного) отдела штаба КБФ, в составе 1-го дивизиона бронекатеров указаны только 1-й и 3-й отряды, а в примечании отмечено: «2-й отряд бронекатеров в составе №№ 121, 122, 123 и 124 передан на Дунайскую флотилию». Так что 7 сентября 1940 г. катера были переброшены на Дунай где получили тактические номера № 111-114. С 22 июня 1941 г. они стали катерами №№101-104.

Кроме этого для флотилии на Костромском заводе достраивались 4 речных тральщика.

Черноморский флот выделил истребительную эскадрилью из состава 8 авиаполка (базирование на Измаил), эскадрилью МБР-2 из состава 119 авиаполка (временное базирование на Гаджибей), эскадрилью скоростных бомбардировщиков из состава 40 авиаполка (базирование в Бессарабии).

У Днестровского лимана, в районе Жебряны были установлены и опробованы стрельбой 3-х орудийные 130-мм береговые батареи. Всего три 3-х орудийные 130-мм береговые батареи № 717, № 718 и № 719. В Килии у Цареградского гирла установили 2 4-х орудийные 45-мм батареи (№ 65 и № 66) и в районе Вилково действовала 1 4-х орудийная 75-мм батарея. Одна из двух 152-мм подвижных батарей прибыла в Измаил. Кроме этого в штатный состав флотилии входили: отдельная 3-х орудийная 122-мм подвижная батарея №38, две 4-х орудийные 152-мм батареи на механической тяге и отдельная 4-х орудийная 45-мм противокатерная батарея.

Вице-адмирал Виссарион Виссарионович Григорьев который был назначен начальником штаба Дунайской флотилии вспоминал: «Флотилия осваивала театр, отрабатывала учебные задачи. Воодушевленность, с которой пришли дунайцы на передовой рубеж, не оставляла их и помогала делу…

… Укомплектовывался наш штаб. На должность начальника оперативного отделения прибыл мой товарищ по академии капитан-лейтенант Ф. В. Тетюркин, обладавший большими способностями именно к штабной службе. Начальником отделения боевой подготовки стал капитан 2 ранга И. В. Фроликов, которого я помнил еще по военно-морскому училищу — он был со старшего курса и командовал у нас взводом. Иметь лучших, чем они оба, помощников я не мог и мечтать.

Прекрасными специалистами были начальник связи подполковник Ф. И. Малец, флагманский механик инженер-капитан 3 ранга Н. В. Богомолов, начальник техотделения инженер-капитан 3 ранга Н. А. Мунаев. Налаживание многого заново, освоение незнакомой реки требовали от всех напряженной работы, и в этих условиях быстро набирались опыта наши более молодые товарищи, такие, как флагманский артиллерист старший лейтенант Н. К. Подколзин.

Военный совет Черноморского флота и Наркомат ВМФ уделяли флотилии много внимания. Неоднократно бывал у вас командующий флотом контр-адмирал Ф. С. Октябрьский.

Помню, в первый раз он пришел вместе с членом Военного совета дивизионным комиссаром Н. М. Кулаковым на сторожевом катере. Как положено, Абрамов, Серебрянников и я встретили старших начальников на причале. В штабе они прошли к командующему флотилией, а я, имея наготове все, что могло понадобиться, сидел у себя, ожидая вызова. И вдруг вместо рассыльного входит сам Филипп Сергеевич Октябрьский. Он расспросил, как работается, дал важные для начинающего начальника штаба советы. Товарищеский тон, в котором вел командующий беседу, произвел на меня сильное впечатление, подействовал окрыляюще.

А дивизионный комиссар Николай Михайлович Кулаков, еще очень молодой, темпераментный, полный кипучей энергии, остался в памяти политработником фурмановского типа, способным дойти до сердца каждого и воодушевить, зажечь всех.

В указаниях, которые мы получали от командующего флотом, красной нитью проходило требование поддерживать высокую боеготовность, настойчиво искать наиболее аффективные способы и приемы боевых действий.

— Если дойдет до войны, — говорил Филипп Сергеевич, — то, по всей вероятности, первым из черноморцев предстоит принять удар врага вам на Дунае.»

С 9 августа 1940 г. до 13 ноября 1940 г. в состав Дунайской флотилии входила канонерская лодка «Красная Армения» имевшая на вооружении 3 130-мм пушки, 1 76-мм и 1 45-мм орудия.

Продумывались и другие пути усиления флотилии. В августе 1940 г. Комитет обороны при Совнаркоме СССР принял решение передать Дунайской военной флотилии три монитора типа «Шилка» проекта СБ-57, строившиеся в Киеве, и предназначавшиеся для Амурской флотилии. Головной корабль планировалось сдать в конце 1941 г., а два других — в начале 1942 г. Для Амура предполагалось заложить в 1941 г. 3 таких же корабля, и сдать их в 1943-1944 гг. К 22 июня 1941 г. предназначенные для Дунайской флотилии мониторы «Видлица» и «Волочаевка» были спущены на воду и достраивались на плаву, причем на них уже установили орудия главного калибра. Это были первые четыре серийные башни Б-28. Монитор «Каховка» все еще находился на стапелях без вооружения. Всего по плану наркомата ВМФ во второй половине 1941 г. и первой половине 1942 г. Дунайская флотилия должна была получить от промышленности три монитора типа «Шилка», 35 бронекатеров, пять катеров-тральщиков и двадцать вспомогательных судов.

Кулаков Николай Михайлович дивизионный комиссар, член Военного Совета Черноморского флота писал: «Дунайская флотилия, созданная за год до войны, в ближайшие месяцы существенно пополнилась. Мы уделяли ей, стоящей на пограничном рубеже, много внимания, считая передовым отрядом Черноморского флота. Кроме мониторов с сильным артиллерийским вооружением в состав флотилии вошли подразделения малых кораблей, а также несколько береговых батарей, эскадрилья истребителей, другие средства ПВО. Словом, это была реальная боевая сила.»

Горячий год молодой флотилии.

Этот период характеризовался резкой активизацией провокационных действий румынских властей на границе. Только с 10 по 20 августа по советским пограничным нарядам пять раз открывался огонь из стрелкового оружия и один раз из орудия был обстрелян пограничный катер. Дважды сосредоточивались у границы румынские полевые части. В результате спровоцированных вооруженных столкновений на границе четыре румынских солдата были убиты и один ранен. Получил смертельное ранение советский пограничник. Кроме того участились вторжения самолетов в советское воздушное пространство. И если в июле 1940 г. румынские самолеты 14 раз нарушали государственную границу, залетая на сопредельную территорию от нескольких сот метров до 5 км. То в августе они 14 раз залетали в советское воздушное пространство на глубину до 6 км. Чаще всего такие нарушения совершались на участке Каларашского отряда. В целях эффективной борьбы с самолетами-нарушителями 30 августа 1940 г. Военный совет Киевского Особого военного округа принял решительные меры в виде выставлении четырех засад трех самолетного состава каждая, расположения дополнительных сил ПВО и постов воздушного наблюдения. В результате принятых мер число нарушений резко сократилось. В общей сложности с 1 октября 1939 г. по 16 ноября 1940 г. советскую границу со стороны Румынии нарушили 69 самолетов, из них в сентябре и первой половине октября 1940 г. — единицы. До апреля 1941 г. румынские самолеты редко появлялись вблизи границы, опасаясь советской авиации.

15 августа в 15.58 по пограничному катеру, несшему в нейтральных водах службу по охране границы против дельты реки Дунай (в 6 милях от советского и 4,5 милях от румынского берега), был произведен с румынской стороны из района г. Сулина орудийный выстрел. Снаряд разорвался в 30 м от катера. Повреждений катер не получил. Ответного огня катер не открывал.

Неоднократные инциденты на новой границе, которую каждая сторона понимала по своему вынуждали обе стороны провести окончательную демаркацию границы между двумя государствами. 17 августа 1940 г. заместитель наркома иностранных дел Советского Союза В. Деканозов, передал румынскому послу в Москве Григорию Гафенку (Grigore Gafencu) советское предложение о том, чтобы «как можно скорее в Москве собралась смешанная комиссия для демаркации новых границ».

В силу естественных географических причин основная база советской флотилии находилась под постоянной угрозой со стороны румын в случае возможного конфликта. И эта ситуация требовала от командования флотилии разработать план как устранить эту угрозу, но их инициатива не нашла поддержки у армейского руководства. Вице-адмирал Виссарион Виссарионович Григорьев который был назначен начальником штаба Дунайской флотилии вспоминал: «Новая флотилия как будто имела все для того, чтобы, поддерживая должную боеготовность, осваивать свою реку. Была даже отдельная рота морпехоты. Действовала и служба тыла, обеспечивая необходимое снабжение. У той же причальной стенки, где стояли мониторы, швартовались баржи с боеприпасами и прочими грузами, нефтеналивные суда. Но именно картина будничной работы в порту, где разгружались баржи, прибывшие из Одессы, вызывала тревожное чувство, для которого накапливалось потом все больше оснований.

Лишь полкилометра с небольшим отделяли Измаильский причал от мыса Сату-Ноу на противоположном, чужом берегу. Не требовалось даже бинокля, чтобы разглядеть здание румынской пограничной комендатуры. А оттуда наш берег, более низкий, наверняка просматривался еще лучше. Получалось, что главная база, да и вся флотилия, находятся под наблюдением с иностранной территории. В мирное время — под наблюдением, а с первых минут любого конфликта — под прицельным огнем…

… Но будь даже перевес в огневой силе на нашей стороне, это не сняло бы вопроса о том, как обеспечить в военное время само существование Измаильского порта. Батареи, направленные на него с того берега, могли разнести порт раньше, чем мы успеем их подавить. Трудно было представить здесь и маневрирование кораблей. Между тем противостоящие нам речные силы могли подняться по Дунаю выше Галаца или войти в Сулинский рукав, пролегавший по румынской территории.

Как же, спрашивал я себя, быть флотилии, если понадобится здесь воевать?

В академии нас учили, что боевые действия должны переноситься на территорию развязавшего войну противника. Это и подсказывало, где искать выход: если нам навяжут на Дунае войну, надо высадить на правый берег десант, занять там достаточно обширный плацдарм, обязательно включающий район напротив Измаила. Тогда Измаильский порт и сам город были бы избавлены по крайней мере от обстрела с близкой дистанции. А флотилия могла бы развертывать дальнейшие боевые действия.

Эти соображения обсуждались у командующего с участием бригадного комиссара Л. В. Серебрянникова. Было решено включить соответствующий пункт в план первоочередных действий на случай войны, готовившийся для представления в штаб округа. Предварительные расчеты показывали, [40] что для захвата плацдарма потребовалось бы немного войск. На интересовавшем нас участке правого берега за грядой холмов начинались тянувшиеся от Сулинского рукава плавни, способные служить естественной защитой плацдарма, и для занятия минимально необходимых позиций могло хватить нескольких батальонов.

Прежде чем ехать в Одессу, в округ, следовало выяснить, как отнесутся к нашему замыслу в Болграде — в штабе 14-го стрелкового корпуса, командир которого генерал-майор Д. Г. Егоров являлся старшим общевойсковым начальником в южной части бывшей Бессарабии. Командующий поручил это мне: начальнику штаба, мол, полезно познакомиться с соседями-сухопутчиками…

… Хорошо чувствовал я себя у армейцев. Но когда изложил нашу идею насчет правобережного плацдарма, генерал Егоров ответил:

— Насколько важно это для флотилии, могу понять. Только где прикажете взять эти батальоны, откуда снять? К тому же поставленная корпусу задача по обороне советской территории не предусматривает действий за ее пределами.

Через день я отправился в Одессу. Меня принял начальник штаба округа генерал-майор М. В. Захаров, будущий Маршал Советского Союза. Его подробно интересовали состав и вооружение флотилии. Заметно было — произвели впечатление боевые возможности береговой артиллерии, ее дальнобойность.

Нашими предложениями на случай войны занялись, как положено, сперва операторы. Уже работая с ними, я понял: одобрено будет все, кроме пункта о десанте на правый берег. Это подтвердилась при заключительном разговоре с М. В. Захаровым.

— Все правильно, — сказал он, — но об этом речи быть пока не может.

Командующий войсками округа генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, у которого я тоже побывал, согласился с мнением начальника штаба. Он добавил, что, если с началом войны флотилия окажется в состоянии предпринять такие действия собственными силами, возражать, очевидно, никто не будет…»

Командование Черноморским флотом поддержало почин командования флотилии, В.В. Григорьев вспоминал: «… Наши соображения о том, как обеспечить в военное время более благоприятный для флотилии оперативный режим, командующий флотом признал правильными. А армейцев, говорил он, нужно понять: у них хватает своих забот, да и сил на южном участке немного.

— Но думать о десанте на правый берег надо, — говорил Октябрьский. — Обстановка может сделать его необходимым.»

Не смотря на это, на Дунае активно шло развитие как военной, так и гражданской портовой инфраструктуры. После присоединения к СССР Бессарабии в августе-сентябре 1940 года в систему портов Наркомата речного флота был включен дунайский порт Измаил с приписными пунктами Килия, Вилково, Рени. Однако до начала войны техническая реконструкция флота и пристаней до конца так и не была завершена.

С сентября 1940 г. Измаильский порт начал обслуживание регулярных грузопассажирских рейсов между портами Вилково и Рени, в порт были направлены специалисты и новое оборудование. Управление Черноморского пароходства выделило специальные катера, которые будут курсировать на этой линии с заходом в порты Измаил и Килию. В Измаиле, Рени и Килии оборудовались новые морские вокзалы.

Усиление германского и ослабление английского влияния на Балканах привело к тому, что по инициативе Германии было созвано совещание экспертов по определению режима судоходства на Дунае в обход существовавших Дунайских Комиссий. С 5 по 12 сентября 1940 г. в Вене состоялась Дунайская конференция в составе представителей Германии, Италии, Венгрии, Словакии, Болгарии, Югославии и Румынии. На конференции было принято «Временное соглашение», по которому Международная Дунайская комиссия объявлялась распушенной, а вместо нее был учрежден Совет по управлению Дунаем от г. Браилова вверх под председательством германского делегата Марциуса. Для участка реки у Железных Ворот был создан специальный Комитет из представителей Югославии, Румынии и Германии, который должен был выполнять функции, возложенные до этого на Международную Дунайскую комиссию. Следовательно, к осени 1940 г. Германия установила свой контроль на всем протяжении речного Дуная до границ Румынии. Не будучи приглашенным на это совещание, СССР 9 сентября обратился к Германии с уведомлением о своей заинтересованности в его работе. Германия попыталась отклонить советские претензии, ссылаясь на то, что предстоящее совещание намерено сосредоточиться на рассмотрении вопроса судоходства в районе Железных Ворот. В этом духе был выдержан и официальный ответ из Берлина от 12 сентября, в котором отмечалось, что Германия признает «вступление СССР в Европейскую Дунайскую Комиссию… само собой разумеющимся». Этот ответ не удовлетворил Москву, и 13 сентября в прессе было опубликовано сообщение, что СССР «надеется получить от германского правительства соответствующую информацию о совещании экспертов в Вене по международным дунайским вопросам». 14 сентября советская сторона заявила, что одобряет ликвидацию Международной и Европейской Дунайских Комиссий и выступает за создание новой Дунайской Комиссии и заинтересована в разрешении вопросов судоходства на Дунае от Братиславы до его устья.

Территориальные изменения привели к тому, что с июля 1940 г. началось активное противоборство советских и румынских спецслужб, ареной которого стали воды Черного моря, реки Дунай и прибрежные территории. Каждый случай непреднамеренного нарушения территориальных вод со стороны советских граждан расценивался как стремление советской разведок к сбору информации военного, политического и экономического характера. Даже если лодки с советскими рыбаками во время шторма прибивало к противоположному берегу, рыбаки задерживались, доставлялись в здания румынских спецслужб и с ними начинали работать представители румынской контрразведки, пытаясь получить необходимые им сведения.

Так, 19 сентября 1940 г. в 14 часов в районе Килийского гирла, в 3 километрах от советского берега, румынский военный катер, преследуя в советских водах Черного моря лодки рыбаков, незаконно захватил одну из них, севшую на мель. В лодке находились два советских рыбака — братья Петр и Карп Ч. При задержании румынами лодка была обстреляна, и рыбаки были доставлены в румынский порт Сулина, где они подверглись допросам. Румыны требовали от них сведения о количестве воинских частей, расположенных в г.Вилково, количестве пограничных комендатур. Задержанные советские граждане подвергались психологическому давлению, им угрожали расстрелом. О данном инциденте 24 сентября 1940 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия направил И.Сталину и В.Молотову записку, в которой изложил факт задержания румынскими военными советских рыбаков.

20 сентября в 19.20 катер Дунайской речной флотилии вышел из Рени в г. Измаил с задачей дозора реки Дунай. В 21.15 экипаж катера, потеряв ориентировку, на участке 6-й заставы нарушил границу и зашел в Тулчинское гирло реки Дунай. Дойдя до города Тулча, экипаж определил, что находится в Румынии, развернул катер и пошел обратно. В 21.38 при выходе в Килийское гирло реки Дунай из румынского пикета катеру был дан сигнал пристать к берегу, а через одну минуту по катеру был открыт огонь из винтовок. Всего было произведено до 150 выстрелов, в результате чего катер получил две пробоины в борт и одну пробоину в вентиляционную трубу. Ответного огня катер не открывал. Но по заявлению румынской стороны, когда советские сторожевые быстроходные катера зашли в порт Тулча, румынские власти, имея приказание никогда не прибегать к оружию, ограничились лишь тем, что произвели предупредительные выстрелы в воздух.

Как писал 21 сентября 1940 г. в своем отчете посланник Румынии в СССР Г. Гафенку министру иностранных дел Румынии М. Стурдзе: «Румыно-советская комиссия по демаркации пограничной линии на пути к завершению своей работы. Русских нельзя было уговорить отступить ни на шаг. Нашим удалось защитить свои позиции. Остается разрешить важную проблему устья Килии, для чего ожидаю ваших инструкций. Завершение работ комиссии приведет, надеюсь, к ослаблению напряженности в румыно-советских отношениях.»

24 сентября между городами Измаил и Вилково в одном из рукавов реки Дунай, разделяющих острова Татару и Даллер, принадлежащие Румынии, румынами был задержан парусно-моторный бот «3-й Решительный» Аккерманского рыбтреста. Бот с командой 6 человек под управлением капитана Регушенко следовал из города Одессы в город Рени с грузом соли и, видимо, сбившись с основного фарватера, попал в румынские территориальные воды. Заход бота в румынские воды наблюдал пограничный наряд 79-го пограничного отряда. Бот «3-й Решительный» находился у румынского берега под охраной румынских солдат. 26 сентября Л.П. Берия направил И.Сталину и В.Молотову записку, в которой изложил факт задержания румынскими военными советского парусно-моторного бота «3-й Решительный».

26 сентября 1940 г. в 9.45 два наших пограничных катера на участке заставы «Искров» в устье р. Дунай, в 15 км от берега Дуная в наших водах задержали румынский катер морского отряда из Сулины шедший к Периправе. В момент задержания румынский катер пытался уйти, однако наши катера произвели предупредительные выстрелы из пулемета и один выстрел из орудия, в результате чего румынский катер вынужден был остановиться. Состав команды: два офицера и два солдата, вооруженные винтовками и пистолетами; вооружение катера — один станковый пулемет. Катер приведен на пограничную заставу. Румынские офицеры отказались подписать акт о нарушении советских вод. В 22.00 наш пограничный катер, находящийся в районе задержания румынского катера, в 5 милях от себя в направлении румынского порта Сулина заметил два румынских эсминца и шесть катеров. Румынские власти заявили протест, после разбирательства катер со всем экипажем была отпущена.

27 сентября румынский пассажирский пароход «Giurgiu» на маршруте между Старой Килей - Падина (Chilia Veche - Padina) был встречен советским катером «№ 020» и с него потребовали остановиться. Но командир парохода не подчинился призыву и продолжил путь. Советские моряки предприняли ряд безуспешных мер для выполнения своего требования.

28 сентября на Кильском рукаве по румынской версии 4 советских солдата вышли из камышей и открыли огонь по пограничному катеру «Nistrul» №2, чтобы затем обстрелять берег. После перестрелки катер продолжил свой путь. Румыны заявили протест, но советские представители утверждали, что стрельбы не было.

30 сентября 1940 г. премьер-министра Румынии Йона Антонеску просил советского посла А.И. Лаврентьева ходатайствовать перед Советским правительством о том, чтобы судоходству на канале между Тулча и Старым Стамбулом не чинилось препятствии, чтобы захваченные суда и команды были отпущены и чтобы местным властям Советское правительство снова дало соответствующие инструкции.

Как раз в это время с 6 сентября по 24 октября 1940 г. румынская делегация, которую возглавлял генерал Константин Сэнэтеску (Constantin Sănătescu) вела в Москве переговоры о демаркации границы между нашими странами. Румынской стороне было поручено вести переговоры, основываясь на «линии Молотова», как она была обозначена на прилагаемой карте к ультиматуму от 26 июня 1940 г. Советская сторона смотрела на это по иному, утверждая, что у румын есть два выхода к морю — рукава Сулина и Сфынтул-Георге (Sfântul Gheorghe), — поэтому Москва имеет право контролировать третий выход, Килийский рукав. 27 сентября румынский министр иностранных дел Михаил Стурдза (Mihail Sturdza) сообщил правительству в Бухаресте, что СССР «оспаривают нашу границу, установленную в 1877 и 1918 годах в устье Дуная, так что Килийский рукав реки больше не может использоваться». Румынская делегация предложила вернуться к границе, установленной в 1878 году, а именно по тальвегу Килийского рукава реки. Однако заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба РККА генерал-лейтенант Г.К. Маландин представил румынской стороне обоснование советских требований: «Эти требования советской делегации соответствуют обеим сторонам, поскольку предложенная граница позволяет Румынии, с рукавом Сулина, обеспечить полное судоходство по Дунаю. Румыния, с рукавами Сулина и Сфынтул-Георге, вообще не имеет права предъявлять претензии на Килийский рукав реки. Последний, по справедливости, должен быть полностью передан СССР». Советский генерал завершил свою презентацию заявлением о том, что «румынская делегация полностью поймет обоснование требований советской делегации и, не теряя лишнего времени, примет справедливое решение, предложенное советской делегацией».

6 октября 1940 г. в 13.40 самолет-гидроплан 7-й эскадрильи войск НКВД, производивший разведывательный полет над Черным морем, обнаружил в наших водах в районе устья р. Дунай две лодки с людьми. Пилот самолета старший лейтенант Мочаров об этом доложил коменданту 4-го участка Измаильского пограничного отряда. Высланным пограничным катером под командой старшего лейтенанта Михайлова была подобрана команда в 27 человек с затонувшего югославского парохода «Vido» и доставлена в г.Вилков. Первый помощник капитана парохода Бего, получивший при аварии перелом руки, направлен в больницу г.Килия. Капитан затонувшего парохода Косович сообщил, что пароход «Vido» (1906 г. как «SECALIA», с 1910 г. «BORGLUM», с 1928 г. «AARO», с 1939 г. «VIDO», 2639 BRT) грузоподъемностью 1100 тонн, направлявшийся с грузом пеньки из Стамбула в Браилов, в 8.30 6 октября в 18 км от румынского порта Сулина (румынские воды) наскочил на мину и затонул, команда спаслась на лодках. Мина на которой погиб пароход скорей всего оторвалась от румынского минного заграждения выставленного румынами в конце июня 1940 г. у Сулины.

17 октября в ходе работы Смешанной советско-румынской комиссии для урегулирования спорных вопросов по эвакуации румынских войск и учреждений из Бессарабии и северной части Буковины румынская делегация согласилась вернуть Советскому Союзу 2 грузопассажирских парохода, 1 буксирный пароход, 3 грузовые баржи, 2 портовых катера, 4 металлические плавучие пристани и все инвентарное оборудование портов (столы, стулья, шкафы, весы и т. п.). Переговоры шли непросто. Сперва 3 августа советская сторона потребовала возвращения уведенных из речных портов Бессарабии 11 пассажирских судов, 4 буксиров, 2 самоходных и 13 несамоходных барж, 4 портовых моторных катеров и железного двухпонтонного дебаркадера. 30 августа советские требования были сокращены до 5 пароходов, 3 буксиров, 2 самоходных и 10 несамоходных барж. Однако уступки румынской стороны в вопросах о подвижном составе железных дорог и плавучих средствах бессарабских портов позволили найти компромисс который и привел к озвученному выше решению. Грузопассажирскими пароходами переданными СССР были «Советская Буковина» (1885 г., бывший румынский "Principele Nicolae", 180 тонн) и «Советская Бессарабия» (250 тонн).

14-15 октября несколько британских газет “New Chronicle”, “Daily Herald”, “Daily Mail” и “Daily Express” - распространили коммюнике агентства Reuter, в котором говорилось, что советские войска уже вошли в Румынию, а в водах Черного моря советская торпеда потопила бы румынское судно: «На реке Прут (бессарабско-румынская граница) сосредоточено большое количество речных судов, каждое из которых может перевозить от 20 до 30 человек.

Эти суда специально построены для перевозки войск.

На реках Прут и Дунай сосредоточено большое количество российских военно-морских судов.

Инциденты на море

Сообщается, что российские речные военные корабли, дислоцированные в Бессарабии, проникли в территориальные воды Румынии.

Хорошо информированные источники в Букаресте утверждают, что российские наблюдатели недавно потопили в Дунае два патрульных катера ВМС Румынии.

Вчера в Букаресте было официально объявлено, что российский эсминец потопил румынский шлюп, следовавший из Одессы (Россия) в Констанцу (Румыния).

"Этот шлюп непреднамеренно вошел в запрещенные российские воды в Черном море 11 октября", - говорится в сообщении Bukarest.

"Российский эсминец спас экипаж и пассажиров шлюпа. Инцидент считается исчерпанным".»

Турецкие газеты в Стамбуле, в свою очередь, опубликовали 15 октября информацию о предполагаемом столкновении советских и немецких войск, произошедшем недалеко от Галаца.

Все эти новости были фальшивыми или намеренно преувеличенными. Но все они обозначали дельту Дуная как самый конфликтный район советско-румынской границы. Как результат 19 октября 1940 г. советские газеты опубликовали Сообщение ТАСС с опровержением данных сообщений: «Английские газеты «Ньюс кроникл», «Дейли геральд», «Дейли мейл» «Дейли экспресс» опубликовали сообщение агентства Рейтер, будто советские войска вступили в Румынию, а в Черном море советский миноносец потопил румынский корабль. Издающиеся в Стамбуле турецкие газеты поместили 16-го октября сообщение из Лондона, будто вблизи Галаца произошло столкновение между советскими и германскими частями.

ТАСС уполномочен заявить, что все вышеприведенные сообщения лишены какого бы то ни было основания.»

С приходом к власти в Румынии в сентябре 1940 г. генерала И. Антонеску Гитлер нацелился на установление полного контроля над морских Дунаем, находившемся в ведений Европейской Дунайской комиссии. Он стремился вытеснить окончательно западные державы (особенно Англию) из Дунайского бассейна и, используя зависимое от Германии правительство Румынии, прочно оседлать устье Дуная и отстранить СССР от решения дунайской проблемы. При этом для открытых действий против СССР время еще не пришло, и Германия постаралась закамуфлировать свои действия.

13 октября Германия обещала учесть советские пожелания в вопросах о режиме Дуная, а 17 октября уведомила СССР о согласии с его предложением «об образовании единой Дунайской Комиссии, но считает необходимым участие Италии в этой комиссии». Советская сторона указала на необходимость обсуждения этого вопроса, а 19 октября выразила готовность «впредь до образования указанной Дунайской Комиссии присоединиться к “Временному соглашению” от 12 сентября 1940 г.» и «принять участие в совместных переговорах между уполномоченными экспертами СССР, Германии, Румынии и Италии в г. Бухаресте для рассмотрения, в порядке временного решения, тех задач, которые до сих пор выполняла Европейская Дунайская Комиссия». Соответственно, 24 октября советская делегация получила задачу добиться, чтобы вместо Автономной Румынской Дирекции Морского Дуная была создана Советско-Румынская Администрация Морского Дуная в г. Сулине, на которую следовало возложить установление правил судоходства от Браилы до Черного моря. Румынская сторона могла бы заниматься организацией лоцманской службы в Сулинском и Георгиевском рукавах, а в Килийском рукаве СССР и Румыния действовали бы совместно. Предполагалось добиться запрета на плавание в морском Дунае всех военных судов, кроме Румынии и СССР, а транзит вооружения был бы возможен лишь по совместному разрешению Москвы и Бухареста. Однако начавшиеся 28 октября в Бухаресте совещание представителей СССР, Германии, Италии и Румынии по дунайскому вопросу показали, что Румыния с молчаливого согласия Германии и Италии заняла непримиримую позицию в отношении предложений СССР. В итоге 21 декабря 1940 г. бесплодные переговоры были отложены на неопределенный срок.

На этом фоне советская сторона предприняла меры, для усиления своей позиции на переговорах. Пока не была официально закреплена государственная граница, пользуясь заявленными ранее примерными ее очертаниями, в дельте Дуная и на самой реке, советская сторона постаралась взять под контроль ключевые острова. В первых это значительно усиливало возможности обороны при защите границы, а во вторых было связано с контролем над рыболовством в дельте Дуная. Поскольку большая часть осетровых приходила из моря в Дунай на нерест в Килийский рукав, эти рыболовные угодья стали объектом рыболовства как с юга, так и с севера рукава. Поскольку до июня 1940 года и те, и другие были гражданами Румынии, между рыбаками не возникало разногласий по поводу использования наиболее благоприятных рыболовных участков, которые обычно находились на самых глубоких участках реки. Но после освобождения Бессарабии какое-то время все рыбаки румынские и советские использовали старые места для рыбалки, но со временем между рыбаками с севера и юга реки возникли разногласия, которые привели к конфликтам. Чтобы устранить конкурентов со стороны Румынии за ценную чёрную икру, рыбаки из советских городов Килийского рукава - Измаила, Килия, Вилково обратились к советским властям с просьбой занять несколько островов в южной части рукава, став единственными кто будет вести здесь промысел.

В ночь с 25 на 26 октября 1940 г. высадившиеся с 4-х мониторов советские войска примерно в час ночи заняли на Дунае острова Далеру Маре (Daleru Mare) и Салангик (Salangic), взяв на последнем на румынском посту в плен 5 моряков и одного морского пехотинца. На следующий день, 26 октября были заняты острова Татару Маре (Tătaru Mare), Далеру Мик (Daleru Mic) и Майкан (Maican).

28 октября из Сулины с демонстрационными целями Килийский рукав был направлен румынский монитор «Lascar Catargiu». Советские корабли заранее узнав о его приближении встретили его в боевой готовности наведя на него свои 130-мм орудия. Обошлось без инцидентов, но ни присутствие монитора, ни переговоры не изменили ситуацию. После этого румынские боевые корабли больше не Килийский рукав ни в протоку Старый Стамбул (Star-Stambul) не заходили.

5 ноября советские войска заняли остров Лимба (Limba).

5 ноября в 10.00 советские войска с баржи и трех катеров заняли остров на румынской территории, по одним данным безымянный по другим названный Такимб (Șimb), расположенный между протоками Старый Стамбул (Star-Stambul) и Мусура (Musura) в дельте Дуная, близко к морю. Когда румынские власти спросили о причине оккупации острова, им ответили, что он принадлежит СССР. Советское правительство, таким образом, реализует свою цель взять под полный контроль навигацию в протоке Килия.

6 ноября 1940 г. румынский катер №3, следовавший из порта Переправа по гирлу Муссура, попытался высадить на остров своих пограничников, но они были обстреляны и ушли. В 16.05 с румынского катера передали рупором сопровождавшему его нашему катеру КМ: «Уходите, вам здесь делать нечего». Продолжая движение и дойдя до устья гирла Муссури, румынский катер при развороте нарушил границу и ушел обратным курсом в сопровождении нашего катера ЗИС-5. Во время сопровождения с румынского катера тем же способом был задан вопрос: «На лодке было три солдата, вы по ним стреляли, куда они скрылись?». Находившийся на катере ЗИС-5 начальник заставы ответил: «По вашим солдатам не стреляли, у нас проводилась учебная стрельба». Вслед за этим был задан еще вопрос: «Когда вы заняли гирло и остров?» На последний вопрос из состава нашей команды никто не ответил. В 18.20 румынский катер стал на якорь у румынского с. Переправа.

11 ноября 1940 г. на участке Измаильского пограничного отряда (г. Измаил) сильным штормом унесло к середине р. Дунай лодку с жительницей г. Вилково Маляренко Ефимией, направлявшуюся к острову для сбора камыша. Когда лодка была на середине реки, с румынского берега по ней было произведено 15 винтовочных выстрелов. Двумя пулями была тяжело ранена Маляренко Ефимия. Обстрел лодки отмечен наблюдением пограничников и местных жителей г. Вилково, находившихся на берегу. Вышедший для спасения лодки пограничный катер ЗИС-5 подобрал раненую Маляренко и, взяв на буксир лодку, в которой оказалось четыре пулевые пробоины, вернулся в комендатуру. Стрелявшие румынские солдаты скрылись в камышах, поэтому пограничный катер огня не открывал. Маляренко доставлена в больницу. На следующий день она умерла.

11 ноября 1940 г. советские пограничники задержали моторную лодку «Люмина», принадлежащую румынскому подданному Армарапу, проживающему в Галаце. Румынская сторона просила передать указанную лодку и ее экипаж из 4-х человек, румынским властям.

12 ноября 1940 г. посол Румынии в СССР Гафенку на встрече с заместителем наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинским протестовал против занятия СССР островов Даллер, Татаруи, Лимба в дельте Дуная. Протест Вышинский отклонил, заявив, что «Румыния не будет настаивать на своем протесте, который советское правительство не может принять». Вышинский также заявил, что оккупация и аннексия этих островов в дельте Дуная не могут рассматриваться как враждебный жест со стороны СССР, поскольку эти острова не имели никакой ценности для Румынии, но были чрезвычайно важны для СССР. Кроме того посланник просил освободить унтер-офицеров, задержанных при занятии островов. Советская сторона обещала рассмотреть вопрос.

Как писал в своей телеграмме в румынское министерство иностранных дел румынский посол в СССР Г.Гафенку: «Я сформулировал, наконец, протест от имени румынского правительства против оккупации с применением силы островов от рукава Килия и в устье Старый Стамбул, это неприемлемое действие, ставящее перед свершившимся фактом до того, как дискуссии в Смешанной комиссии были закончены.

Ответ заместителя комиссара не лишен интереса. Он надеется, что Румыния не будет настаивать на своем протесте, который советское правительство не может принять. Оккупация островов не означает недружественного жеста и непризнания прав или независимости Румынии, в завоевание которой Россия внесла вклад в 1877 г.

Несколько дунайских островов не имеют никакого значения для Румынии, которая остается полной хозяйкой в рукавах Сулина и Св. Георгия. Для СССР, напротив, усиление позиций в рукаве Килия представляет значительный интерес. Речь идет об оборонительном интересе, принимая во внимание обстоятельства, международную ситуацию и некоторые аспекты политического положения в соседних странах, а также и дружественные связи с Германией.»

19 декабря в 10.30 румынский бронекатер, следуя вверх по р. Дунай, на участке 8-й заставы Измаилького пограничного отряда, нарушив границу, приблизился к нашему берегу. Вооружение и команда катера находились в боевой готовности. Наш пограничный наряд жестами предложил катеру покинуть воды СССР, чему румынский катер не подчинился. После открытого нарядом огня из винтовок катер развернулся и ушел в румынские воды.

В ночь со 2 на 3 января 1941 г. группа советских речных судов попыталась пройти в Сулинский рукав но была обстреляна румынской береговой артиллерией, командир Сулинского тактического отряда – комендант Константин Влэдеску. Тогдашний посланник Королевства Румыния в СССР Г.Гафенку в своих мемуарах так это отметил: «…2 января несколько русских торпедных катеров появились у Сулины? В ту ночь из-за плохой видимости в реку вошли два торпедных катера. Береговые батареи сразу открыли огонь. Военные корабли вернулись тем же путем, что и пришли, и исчезли в ночи. Откуда они пришли и с какой целью? Никто так и не узнал.» Советская версия была такой «…какая-то баржа оторвалась от каравана и приблизилась к территориальным водам Румынии, а местные власти вообразили, что это военное судно, и вместо того, чтобы разобраться и спросить, в чем дело, открыли огонь.» Предупреждая подобные действия в дальнейшем в ходе беседы первого заместителя народного комиссара иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с посланником Королевства Румыния в СССР Г.Гафенку 13 января 1941 г. было заявлено, что румыны, вероятно, забыли, что стрелять умеем и мы, а такого рода неосторожные действия могут, конечно, всегда повлечь за собой нежелательные последствия.

В феврале 1941 г. 4-й ЧОПС был перебазирован из Одессы в г. Килия.

В конце февраля 1941 г. в состав 4-й ЧОПС (Килия) были переданы пограничные катера, получившие индекс ЗК (Золотовский катер) водоизмещение 18/19 т., 19,8х3,3х1,2 м., два бензиновых двигателя "Стерлинг" по 300 л.с. каждый, скорость 16 уз., вооружение 1 45-мм орудие 21-К и 1 7,62-мм пулемет Максим. Катера были переведены из состава 1-го ЧОПС (Одесса) - «К-193», «К-194», «К-196», из состава 2-го ЧОПС (Балаклава) - «К-195», «К-206», «К-229», а из состава 3-го ЧОПС (Батуми) - «К-207», «К-208», «К-220».

16 февраля 1941 г. по румынским данным в районе Старой Килии лодка, в которой находились 2 румынских пограничника, подверглась обстрелу советским патрулем, румынские пограничники ответили огнем. После перестрелки был убит румынский моряк и ранен солдат.

20 февраля 1941 г. была закончена постройка новой железнодорожной ветки протяженностью 85 км, соединивший порт Измаила с городом Измаил, а сам город со станцией Арциз (Болградский район, Одесской области). Строительство было начато 20 августа 1940 г., в нем было занято свыше 7 тысяч человек. Таким образом, порт получил стратегическое значение, поскольку был подключен к транспортной системе СССР, начав обслуживать экономику не только Бессарабии, а всего Союза. В июне 1941 г. эта железнодорожная ветка позволила перевезти бронекатера из Балтики прямо в Измаил, избегая рискованных для них переходов по морю. В 1941 г. Черноморское пароходство запланировало израсходовать 4 млн. рублей на строительство и механизацию новых советских портов в Бессарабии. В Бугазе. Измаиле и Рени будут установлены передвижные и подвесные нории для перегрузки зерна, а также ленточные транспортеры. В Бугазе впервые появятся грузовые лебедки. В Измаиле предполагается соорудить вместительный склад для грузов, пассажирский павильон и дебаркадер. В порту Новый приступили к организации небольшой судоремонтной мастерской.

8 марта 1941 г. открылось пассажирское движение между советскими портами Дуная на линии Вилково – Килия – Измаил - Рени. Из Килии вышел в первый рейс пароход «Советская Бессарабия». Вторым пароходом на этом маршруте должен был стать пароход «Советская Буковина». Речные вокзалы благоустраиваются. В Рени в конце марта будут сданы в эксплуатацию хорошо оборудованное помещение для пассажиров, комната отдыха, комната матери и ребенка. Но тот маршрут был не единственным. Также планировалось установить регулярное беспересадочное пассажирское движение по линии Одесса – Бугаз – Вилково - Килия - Измаил - Рени. Линию должен был обслуживать теплоход «Львов».

9 марта по румынским данным советский катер прошел на румынскую территорию, плывя к острову Черновка (Cernovca). На призывы румынских пограничников советские моряки ответили выстрелами, продолжая свой путь.

1 апреля по заявлению румынской стороны, румынский самолет, летевший вдоль Дуная, был атакован двумя советскими самолетами пулеметным огнем. Румынская сторона заявила протест, но советские представители не признали данный инцидент.

Весной 1941 г. вблизи Измаила, в деревне Новонекрасовка, на живописном берегу озера Кутурлуй, был создан яхт клуб Дунайской флотилии. К середине апреля моряки на всех шести яхтах совершили первый поход по большим озерам советской Бессарабии пройдя 60 километров.

Согласно приказу № 12 от 14 апреля 1941 г. румынская флотилия мониторов Дунайской дивизии была разделена на три речные группы: речная группа № 1 - «Ardeal» и «Ion C. Bratianu» и речная группа № 2- «Alexandru Lachovari» и «Bucovina» дислоцировались в Галаце. Речная группа № 3 - «Michail Kogalnisceanu» и «Lascar Catargiu» была расположена в Тулче, образуя тактическую группировку Тулча.

29 апреля по румынским данным советский катер обстрелял румынских рыбаков на Дунае в секторе Ласкар-Катарджу. Румынские пограничники ответили огнем. Отстреливаясь катер вернулся на советский берег.

В частях и на кораблях Дунайской военной флотилии к майским торжествам была приурочена первая олимпиада краснофлотской художественной самодеятельности. Клубные коллективы выступали на первомайских вечерах с разнообразными программами. 1 мая во флотилии состоялся спортивный праздник. 2 мая был проведен кросс на 5 тысяч метров и военизированная эстафета. На городском стадионе футбольная команда флотилии встретилась со сборной Измаила.

В начале мая румынские власти стали эвакуировать учреждения и гражданское население из Сулины, Тулчи, Исакчи и Галаца.

18 мая пилот истребителя И-16 капитан К.Н. Мягков из 67-го ИАП (базировался на аэродромах Болград и Болгарийка) доложил, что сбил нарушителя границы – румынский истребитель «Харрикейн». Летчик немного ошибся в определении цели атаки, он сбил не английский «Харрикейн», а купленный у немцев Bf-109E-3 с бортовым № 40. Где именно произошел этот воздушный бой, сказать трудно, но румынский летчик адъютант Георгиу Калин из 58-й истребительной эскадрильи (Esk. 58 Van.) выпрыгнул с парашютом над румынской территорией в районе «Ciulnita». Однако начальство решимости летчика не оценило, так как на то время уже вышел приказ «не поддаваться на провокации». Поэтому «нарушителем» оказался сам Мягков, и начало войны он встретил в одесской тюрьме.

С 22 мая как докладывали пограничники, на румынском берегу началось разминирование подходов к границе. Среди румынских пограничников все чаще стали появляться гитлеровские офицеры и солдаты.

2 и 3 июня имели место три случая обстрелов наших местных жителей и пограничных нарядов со стороны Румынии. 2 июня в 11.30 на участке Измаилского пограничного отряда были обстреляны группой румынских офицеров и солдат двумя выстрелами наши рыбаки, следовавшие в лодке по р. Дунай. Пули легли на советской территории вблизи пограничного наряда. З июня в 14.30 там же были обстреляны румынским солдатом двумя винтовочными выстрелами наш пограничный наряд и артель рыбаков. Кроме того 3 июня в 19.30 на участке Бельцынского пограничного отряда (г. Бельцы, МССР) были обстреляны группой румынских солдат, находившихся на мосту через р. Прут, двумя винтовочными выстрелами два наших рыбака, ловивших рыбу с лодок вблизи советского берега реки. Во всех случаях жертв не было.

4 июня 1941 г. командование румынского Королевского флота передало Дунайской дивизии оперативную инструкцию № 7 с задачей по подготовке и отслеживания, для уничтожения или захвата советских военно-морских кораблей на Дунае, препятствуя их отступлению ниже по течению от Вылкова (Вилково). Эту задачу они должны были выполнять вместе с 10-й пехотной дивизией, которая по приказу № 1010 Генерального штаба должна была «выдвинуть вперед 1/3 своей артиллерии, чтобы вести огонь прямой наводкой по советским кораблям любой категории».

9 июня 1941 г. в состав Днепровской военной флотилии прибыло 18 БКА пр. 1125 из Шхерного отряда Краснознаменного Балтийского флота. Катера перебрасывались несколькими эшелонами по железной дороге из Ораниенбаума в Измаил. Этому предшествовала значительная подготовительная работа. Начальник штаба КБФ контр-адмирал Пантелеев завизировал документ, отправленный Штабом КБФ 28.12.1940 г. за № 31/20532с командиру Кронштадтской ВМБ (копии - ещё в 4 адреса): «На основании приказа НК ВМФ СССР № 0963 от 17 декабря 1940 года Военный Совет КБФ приказал:

А. Передать из состава Шхерного отряда КБФ:

1. В состав Дунайской Военной Флотилии:

а) Управление 1-го дивизиона бронекатеров, содержащееся по штату № 3/937;

б) управления четырёх отрядов бронекатеров, содержащихся по штату № 3/816;

в) восемнадцать бронекатеров типа «1125», содержащихся по штату № 36/616-Г.

…

Б. … Передачу на Дунайскую Военную Флотилию и Ханко произвести не позднее 1-го мая 1941 г….»

Прибывшие корабли дополнили отряд из 4 бронекатеров под командованием лейтенанта С.П. Шулика.

Второй дивизион, это «балтийцы», прибывшие на Дунай из Шхерного отряда КБФ с номерами «Б-111» - «Б-115». При строительстве они предназначались для НКВД СССР, но поступили на флот в КБФ, взамен переданных НКВД согласно приказу НК ВМФ и НКВД от 7/10 марта 1940 г. за № 0141/097. При этом, в нумерации катеров флотилии получилась «накладка» между вторым и прибывшим в 1940 г. первым отрядом. Все дело в том, что буковка «Б», скорее всего, добавлена потом, чтобы не путаться, а, на бортах катеров просто стоял тактический номер. Третий - еще пять катеров Шхерного отряда КБФ с номерами «Б-211», «Б-221» – «Б-224», четвертый - четыре катера второго отряда Днепровской флотилии с короткими пушками, с номерами «№ 111», «№ 113», «№ 122», «№ 124», которые сначала были переброшены весной 1940 г. на Балтику а, оттуда на Дунай с «балтийскими» номерами «Б-131» - «Б-134», пятый - четыре балтийских бронекатера с номерами «Б-231» – «Б-234», построенные в 1940 г.

10 июня на Дунае с румынского острова Татару был открыт огонь по советскому пароходу, один пассажир был убит, двое ранены.

В ночь на 12 июня румынская поисковая группа пыталась взять «языка» на советской территории, но была уничтожена. С острова Капул Дракулуй на нашу сторону в рыбацкой лодке переправился немецкий унтер-офицер и три румынских солдата с заданием взять «языка». Выйдя на берег, они напали на пограничный наряд и пленили обоих пограничников. На их счастье вечером политрук Василий Порфирьевич Козин с заставы близ села Кислица (на западе от Килии) вышел со служебном собакой прогуляться, а заодно посмотреть, как бойцы несут службу. Он то и заметил их и атаковал вместе с овчаркой когда они уже были в лодке. Завязалась схватка со стрельбой, лодка перевернулась, на ее звуки подоспели пограничники. Из реки удалось выловить политрука и раненого пограничника. Выплыла и служебная собака, да не одна, а с перепуганным румынским солдатом. Остальные погибли.

14 июня газета «Известия» сообщила, что 28 июня, в годовщину освобождения Бессарабии, первым прямым рейсом по новой линии Одесса - Рени выйдет морской теплоход «Молдавия». Новую грузопассажирскую линию Одесса – Рени - Одесса открывает Черноморское пароходство. Теплоход будет совершать десять рейсов в месяц.

15 июня из Галаца в Тулчу проследовали два румынских монитора типа «Братиану» и остались в Тулчинском рукаве.

С 15 июня на румынской стороне в массовом порядке начали проводиться противодесантные мероприятия — выжигались прибрежные камыши, заслонявшие сектора обстрела, натягивалась колючая проволока, отрывались окопы. Иногда на огневые позиции для обстрела советского берега тренировались выходить румынские мониторы.

В период с 15 по 20 июня в Старую Килию прибыл румынский батальон морской пехоты.

16 июня 1941 г. румынская Дунайская речная дивизия получила задачу постановки якорных и магнитных минных заграждений в районе Cotul Pisicii для предотвращения проникновения советских кораблей в Галац, минное заграждение в районе Pătlăgeanca для предотвращения концентрации советских сил в районах Рени - Измаил и по одной минной банке в районах Старая Килия – Пардина (Chilia Veche – Pardina) для предотвращения вывода советских речных сил в Килийский рукав.

17 июня румынский эсминец «Regina Maria», проходивший капитальный ремонт в Галаце, взял курс на Тулчу, а затем ушел в Констанцу. Этот переход был похож на поспешное бегство. Корабль явно не успел закончить ремонт — он так и шел с полупокрашенными наружными бортами, с палубой, доверху заваленной всякими ящиками, стройматериалами. Среди военных моряков, членов экипажа, можно было увидеть и много рабочих, очевидно, судоремонтников.

18 июня за четыре дня до начала войны, во время инспекции, проведенной румынским диктатором генералом Антонеску для войск на правом берегу Прута, он рекомендовал, чтобы корабли Дунайской флотилии, насколько это возможно, сберегались и не подвергались ненужному воздействию, что побудило руководство дивизии рекомендовать кораблям вести боевые действия в первую очередь с речными силами противника и только в исключительных против его сухопутных войск.

19 июня на Килийскую пограничную заставу явился перебежчик, переплывший Дунай на камышовых снопах. Это был, как вспоминает участник тех событий пограничник Николай Терентьевич Голодняк, высокий мужчина в лохматой шапке, в постолах. Он хорошо говорил по-русски и на допросе в комендатуре сообщил, что в Старую Килию каждую ночь прибывают войска. В частях немало немцев, переодетых в румынскую форму.

18-19 июня контр-адмирал Сергей Михайлович Воробьев начальник морского отдела — заместитель начальника по морской части пограничных войск НКВД СССР, на пограничном сторожевом катере «ПК-125» (лейтенант Владимир Тимошенко) 4-й ЧОПС, ходил по бесчисленным рукавам и протокам советской части дельты Дуная, наблюдая за идущими инженерными работами с румынской стороны. Помимо этого побывал в Рени, в Измаиле и на ближних заставах, утром 20 июня контр-адмирал приказал идти в Одессу. Но на самом выходе катера из гирла в море поднялся сильный норд-ост и было решено вернуться в Килию, а уже от туда С.М.Воробьев отправился в Одессу автомашиной.

За 11 месяцев, предшествовавших началу войны, командование флотилии установило тесный контакт со штабами 14-го стрелкового корпуса, его дивизий и полков, 79-го и 25-го пограничных отрядов. Флотилией совместно с этими соединениями было проведено семь тактических и одно отрядное учение. На учениях отрабатывались такие вопросы, как противодействие переправам войск противника, прикрытие приречных участков фронта сухопутных войск от возможных ударов вражеских кораблей, содействие флотилии сухопутным войскам в переправах через водные рубежи и другие.

Литература.

· «А ГЛАВНОЕ-ВЕРНОСТЬ» ОДЕССА, «МАЯК», 1987 г.

· «Антигитлеровская коалиция — 1939: Формула провала.» Сборник статей / Под общей ред. В.Ю. Крашенинниковой. М.: Кучково поле, 2019 г.

· Бондарин С. «На Днепре» «Красная звезда» 29 августа 1940 г.

· Борисенко Игорь «Сторожевые катера постройки Додейнопольской и Золотовской верфей» Журнал «Арсенал-Коллекция» № 12 (18) 2013 г.

· «Бронекатера Дуная. 1941 год.» 13 ноября 2022 г. с сайта МИР (Море История Россия) <https://dzen.ru/a/Y20Q-o2guQGIXaDa?ysclid=mhhze4z5rc366080374>

· «В новых советских портах» Известия 21 января 1941 г.

· Григорьев В.В. «И корабли штурмовали Берлин» М.: Воениздат, 1984 г.

· Дегтев Д. М., Богатырев С. В., Зубов Д. В. «Воздушная битва за Одессу : советские асы против люфтваффе и королевских ВВС Румынии, 1941» Москва.: Центрполиграф, 2018 г.

· «Документы внешней политики 1940-22 июня 1941. Том 23. Книга первая 1 января-31 октября 1940 г.» Москва, «Международные отношения» 1995 г.

· «Документы внешней политики 1940-22 июня 1941. Том 23. Книга вторая (часть1), 1 ноября 1940-1 марта 1941 г.» Москва, «Международные отношения» 1998 г.

· Кулаков Н. М. «Доверено флоту.» — М.: Воениздат, 1985 г.

· Лазарев А.М. «Год 1940 — продолжение социалистической революции в Бессарабии» Кишинев.: Картя Молдовеняскэ, 1985 г.

· Локтионов И.И. «Дунайская флотилия в Великой Отечественной войне (1941-1945 гг.)» - Москва: Воениздат, 1962 г.

· Мельтюхов М. И. Бессарабский вопрос между мировыми войнами 1917—1940. — М.: Вече, 2010 г.

· «НА СУДАХ ДУНАЙСКОЙ ФЛОТИЛИИ» Известия 26 апреля 1941 г.

· «Навигация на Дунае» Правда 8 апреля 1941 г.

· Ожиганов Н.И. «Позиция Германии на Дунайской конференции в г. Бухаресте (28 октября–20 декабря 1940 г.)»

· «ОТОВСЮДУ» Правда 17 сентября 1940 г.

· «ПО ОЗЕРАМ СОВЕТСКОЙ БЕССАРАБИИ» Красный флот, 16 апреля 1941 г.

· «По Советской стране» Известия 14 июня 1941 г.

· «Пограничные войска СССР. 1939-июнь 1941: Сб. док. и материалов.» — М.: Наука, 1970 г.

· «Правда и ложь о событиях лета 1940 г. в Бессарабии» DE Y.OBIDIN 14 noiembrie 2019

· Семиряга М.И. «Тайны сталинской дипломатии. 1939—1941.» — М.: Высшая школа., 1992 г.

· Синенко В. И. «Операция «Килия-Веке»» — М.: ДОСААФ, 1975 г.

· «Советско-румынские отношения 1917-1941. Документы и материалы: В 2 т. Т. II: 1935-1941» М.: Международные отношения, 2000 г.

· «Сообщение ТАСС» Известия, 19 октября 1940 г.)

· Христофоров B. C., Черепков А. П., Хохлов Д. Ю. «Контрразведка ВМФ СССР. 1941—1945» — М.: Вече, 2015 г.

· «ХРОНИКА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ДУНАЙСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА в 1941 г.» Военмориздат, 1945 г.

· Цымбал Е.И. «ОГНЕННЫЕ РЕЙСЫ» ОДЕССА.: ИЗДАТЕЛЬСТВО «МАЯК», 1979 г.

· Черников И.И. «Энциклопедия мониторов. Защитники речных границ России» Санкт-Петербург, «Судостроение» 2007 г.

· Чугунов А. И. «Граница накануне войны.» — М.: Воениздат, 1985 г.

· Шигин Владимир «Сталин и речной флот Советского Союза» 2021 г.

· Широкорад А.Б. «Поход на Вену» Москва.: Вече, 2005 г.

· Alin SPÂNU «PROBLEMA GURILOR DUNĂRII (NOIEMBRIE 1941)» «DUNĂREA ŞI MAREA NEAGRĂ ÎN SPAŢIUL EUROASIATIC. ISTORIE, RELAŢII POLITICE ŞI DIPLOMAŢIE XI» Editura M.N.M.R. (Muzeul Naţional al Marinei Române), Constanţa 2023

· George Damian «Cum a fost ocupată Insula Şerpilor de Armata Sovietică» 01.08.2012 с сайта <https://bucurestiivechisinoi.ro/2012/08/cum-a-fost-ocupata-insula-serpilor-de-armata-sovietica/>

· Grigore Gafencu «Prelude to the Russian Campaign. From the Moscow Pact (August 21st, 1939) to the Opening of Hostilities in Russia (June 22nd, 1941)» 1945

· Jipa Rotaru, Ioan Damaschin «Glorie și dramă. Marina Regală Română, 1940-1945» 2000

· «KING CAROL'S WARNING» The Sydney Morning Herald, 8 January 1940, Page 9

· «MARINA REGALĂ ROMÂNĂ ÎN AL II-LEA RĂZBOI MONDIAL» 11 februarie 2012, с сайта <https://www.ligamilitarilor.ro/istorie-militara/marina-regala-romana-in-al-ii-lea-razboi-mondial/>

· Nicolae Koslinski, Raymond Stănescu «Marina Română în al doilea război mondial, 1939-1945» Том 1, 1996

· «RAPORTURI DE GRANITÃ SOVIETO-ROMÁNE. NOIEMBRIE 1918 - IUNIE 1941» Arhivele totalitarismului. Revista Institutului Național pentru Studiul Totalitarismului • Выпуск 10, 1997

· «Russians Gun- Germans» Daily News, 19 July 1940, Page 2

· Sergiu Cornea «THE RETREAT OF THE ROMANIAN ADMINISTRATION AND THE INSTALLING OF THE SOVIET REGIME IN ISMAIL DISTRICT, AS SHOWN BY THE DOCUMENTS OF THE ROMANIAN AUTHORITIES (JUNE-JULY, 1940) ЗАПИСКИ IСТОРИЧНОГО ФАКУЛЬТЕТУ Випуск 31 2020

· С сайта <https://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=6175&p=9>

Розин Александр.

На Главную.