Розин Александр.
Дунайская военная флотилия в первый день войны.
Силы сторон.
Румынская Дунайская речная дивизия.
По западным данным на июнь 1941 г. румынская Дунайская дивизия насчитывала 15 боевых кораблей и 30 вспомогательных судов. Советские источники давали иные данные, так в материале «ЗАПИСКА ПО ПЛАНУ ДЕЙСТВИЙ ВОЙСК ОДЕССКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА В ПРИКРЫТИИ ГОСГРАНИЦЫ СОГЛАСНО ДИРЕКТИВЕ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ № 503874 ОТ 6 МАЯ 1941 Г.» приведен «Состав речных сил противника» на основании данных разведки: мониторы – 7 единиц, тральщики – 3, минные заградители – 4, сторожевые катера – 13, вооруженные пароходы – 3, плавучие батареи – 6, минные баржи – 2.
В книге И.И. Локтионова «Дунайская флотилия в Великой Отечественной войне (1941-1945 гг.)» 1962 г. издания приводится несколько иной состав: «Румынская речная дивизия имела 7 мониторов, вооруженных 120-мм орудиями, 3 плавучие батареи (VIII-152-мм), более 15 бронекатеров типа «Ласкар Богдан» и до 20 сторожевых катеров типа «Маас». В районах Галаца, Исакчи, Чатала и Периправы находились береговые батареи противника.»
В румынских документах организация и состав Дунайской дивизии на 21 июня 1941 г.:
1. Командование
- штаб Дунайской дивизии
- рота связи
- рота саперов
- зенитное отделение 40-мм.
2. РЕЧНЫЕ ВОЕННО-МОРСКИЕ СИЛЫ (Галацская группировка)
- командный взвод
- морская десантная рота
- корабли:
- 5 мониторов: «Ardeal», «Basarabia» (на верфи на модернизации для установки нового вооружения), «Bucovina», «Ion C. Bratianu», «Alexandru Lachovari»
- 2 сторожевых катера: «V2» и «V4»
- 1 штабной корабль: «MAICAN»
- отделение подводных оборонительных сооружений (минеры).
3. ТАКТИЧЕСКАЯ ГРУППИРОВКА ТУЛЧА
- командный взвод
- взвод связи
- рота наблюдения речной группы:
- 2 монитора: «Michail Kogalnisceanu», «Lascar Catargiu»
- 2 сторожевых катера: «V1» и «V3»
- 2 бронекатера: «V5» и «V6»
- 1 штабной корабль: «AVRAM IANCU»
- отделение подводных оборонительных сооружений (минеры)
- группа снабжения
4. ГРУППА ОБСЛУЖИВАНИЯ (в Галаце)
5. РЕЧНЫЕ СКЛАДЫ ОБОРУДОВАНИЯ И МАТЕРИАЛОВ.
6. ОРГАНИЗАЦИЯ И СОСТАВ МОРСКОГО ОТРЯДА № 1
1. Командование
- взвод связи
- отделение подводных оборонительных сооружений (минеры)
2. ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ СУЛИНА
- командование
- 16-й батальон морской пехоты
- группа береговой артиллерии:
- батарея 120-мм орудий Skoda - «Stefan» (4 120-мм L45, ранее стояли на мониторах)
- батарея 101,2-мм японских орудий - «Tepes» (4 101,2-мм, ранее стояли на мониторах)
- полубатарея 76-мм орудий в Sulina (2 76-мм Armstrong, ранее стояли на эсминцах)
- полубатарея 76-мм орудий в Sf. Gheorghe (2 76-мм Armstrong, ранее стояли на эсминцах)
- полубатарея 47-мм (2 47-мм зенитки, ранее стояли на мониторах, установлены на несамоходной барже)
- полубатарея 40-мм (2 40-мм зенитки, установлены на несамоходной барже)
- полубатарея 47-мм (2 47-мм зенитки, ранее стояли на мониторах, установлены на несамоходной барже)
- полубатарея 40-мм (2 40-мм зенитки, установлены на несамоходной барже)
3. ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПЕРИПРАВА
- командный взвод
- 17-й батальон морской пехоты
- батарея 75-мм горных пушек – 4 орудия
4. ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ СТАРАЯ КИЛИЯ
- командный взвод
- 15-й батальон морской пехоты
- батарея 75-мм горных пушек – 4 орудия
- 3 отделения 54-мм орудий старого типа – 6 орудий
- 1 отделение 25-мм орудий – 2 орудия
- 1 отделение минометов
5. СЕКЦИЯ ПАТРУЛЬНЫХ КАТЕРОВ
- реквизированные катера, вооруженные пулеметами
При этом следует учитывать, что количественно корабельный состав флотилии был больше, Так тут не упомянуты 6 плавучих батарей «MR 491», «MR 492», «MR 493», «MR 494», «MR 495», «MR 496» (1916 - 1917 гг., 255 т; 2х1 - 120-мм/45 (первые три), 1х1 - 152-мм/45 (остальные)), ряд кораблей переоборудованных из речных пароходов и буксиров и речные катера.
Перед самым началом войны в состав флотилии был введен еще один «секретный» монитор, которого до сих пор нет ни в одном военно-морском справочнике. Буксирному пароходу «Haralambos» (скорость хода 13 узлов) был придан вид монитора типа «Братиану». Естественно, что его орудия были деревянные. В первые недели войны он произвел несколько демонстративных выходов на Дунае. А после ухода русских с Дуная был вновь обращен в буксир.
Советская Дунайская военная флотилия.
Командующий контр-адмирал Н.О. Абрамов, военком бригадный комиссар В.К. Беленков, НШ капитан 2 ранга В.В. Григорьев. Начальник отдела политической пропаганды - батальонный комиссар C.И. Дворяненко, начальник оперативного отдела - капитан-лейтенант Ф.В. Тетюркин, флагманский артиллерист - старший лейтенант Н.К. Подколзин, флагманский минер - капитан-лейтенант H.A. Иссарев, начальник разведотдела – старший лейтенант К.Д. Зайцев, начальник связи – подполковник Ф.И. Малец, флагманский механик инженер-капитан 3 ранга Н.В. Богомолов, начальник технического отдела - инженер-капитан 3 ранга H.А. Мунаев, начальник гидрографического района - старший лейтенант М.А. Зеликман, флагманский хирург военврач 2 ранга Н.В. Загуменный.
Операционная зона Дунайской флотилии имела свои специфические особенности, затруднявшие маневр силами в ходе боевых действий и решения боевых задач по содействию сухопутным войскам Советской Армии. Дунай на участке от устья до Галаца глубоководен, ширина плесов достигает 600 -1000 м. Но ввиду того что граница между СССР и Румынией от устья Прута проходила по главному руслу Дуная до Қилийского гирла и далее по этому гирлу шла к Черному морю, флотилия для маневрирования силами могла использовать лишь Қислицкую протоку, Соломонов рукав и Очаковское гирло.
Флотилия базировалась на левом берегу р. Дунай в портах Измаил (главная база), Рени, Килия, Вилково и включала:
— дивизион мониторов (капитан-лейтенант Всеволод Александрович Кринов): «Ударный» (ст. л. И.А. Прохоров), «Мартынов» (к-л. Л.С. Шик), «Ростовцев» (ст.л. В.М. Орлов), «Железняков» (к-л. А.С. Маринушкин), «Жемчужин» (ст.л. П.Д. Визельмирский);
— дивизион бронекатеров (22 единицы пр. 1125 в пяти отрядах:
1 отряд – «№ 111» (заводской № 225, л-т. Г. Кондаков, с 22.06.1941 г. – «№ 101», с 17.07.1941 г. – «№ 201»), «№ 112» (заводской № 222, л-т. А.П. Кузьмин, с 22.06.1941 г. – «№ 102»), «№ 113» (заводской № 228, с 22.06.1941 г. – «№ 103»), «№ 114» (заводской № 224, л-т. С.И. Кулишов, с 22.06.1941 г. – «№ 104», с 17.07.1941 г. – «№ 301»);
2 отряд - «№ 111» (заводской № 298 , с 22.06.1941 г. – «№ 201», с 17.07.1941 г. – «№ 401»), «№ 112» (заводской № 295, с 22.06.1941 г. – «№ 202», с 17.07.1941 г. – «№ 402»), «№ 113» (заводской № 296, с 22.06.1941 г. – «№ 203», с 17.07.1941 г. – «№ 403»), «№ 114» (заводской № 297, ст. л-т. Гальперин, с 22.06.1941 г. – «№ 204»), «№ 115» (л-т. Н.И. Смертин, с 22.06.1941 г. – «№ 301», с 17.07.1941 г. – «№ 304»);
3 отряд - «№ 221» (с 22.06.1941 г. – «№ 303», с 17.07.1941 г. – «№ 102»), «№ 222» (л-т. И.Д. Шаронов, с 22.06.1941 г. – «№ 304», с 17.07.1941 г. – «№ 103»), «№ 223» (с 22.06.1941 г. – «№ 401», с 17.07.1941 г. – «№ 104»), «№ 224» (с 22.06.1941 г. – «№ 402», с 17.07.1941 г. – «№ 105», с 14.07.1942 г. «№ 101»), «№ 211» (с 22.06.1941 г. – «№ 302», с 17.07.1941 г. – «№ 101»);
4 отряд - «№ 231» (с 22.06.1941 г. – «№ 502», с 17.07.1941 г. – «№ 202»), «№ 232» (с 22.06.1941 г. – «№ 503», с 17.07.1941 г. – «№ 202», с 14.07.1942 г. «№ 102»), «№ 233» (с 22.06.1941 г. – «№ 504», с 17.07.1941 г. – «№ 203»), «№ 234» (с 22.06.1941 г. – «№ 505», с 17.07.1941 г. – «№ 205», с 14.07.1942 г. – «№ 203»);
5 отряд - «№ 131» (заводской № 230, л-т. И.И.Перышкин, с 22.06.1941 г. – «№ 403», с 17.07.1941 г. – «№ 302», с 14.07.1942 г. – «№ 204»), «№ 132» (заводской № 223, мичман (после 22 июня 1941 г. лейтенант) М.А. Майоров, с 22.06.1941 г. – «№ 404», с 17.07.1941 г. – «№ 303», с 14.07.1942 г. – «№ 103»), «№ 133» (заводской № 226, ст. л-т. М.С. Ткаченко, с 22.06.1941 г. – «№ 405», с 17.07.1941 г. – «№ 404»), «№ 134» (заводской № 227, л-т. И.В. Павлов, с 22.06.1941 г. – «№ 501»)
Номера бронекатеров 1 и 2 отрядов одинаковые, потому что 1-й отряд прибыл в ДВФ в 1940 г. и номера были установлены на флотилии. 2-й отряд прибыл во флотилию 9 июня 1941 г. и имел номера, установленные по отрядам в шхерном отряде КБФ, а новые номера бронекатеров во флотилии еще не были установлены.;
— отряд катеров-тральщиков (Рыбинского завода 5 металлические типа Р — «РТЩ-103», «РТЩ-104», «РТЩ-105», «РТЩ-106», «РТЩ-107» и 2 деревянных «РТЩ-101», «РТЩ-102»);
— отряд полуглиссеров (типа «НКЛ-5» 6 ед.);
— минный заградитель «Колхозник» (ст.л. П.М.Сергеев);
— штабной корабль «Буг» (бывший польский «General SIKORSKI»);
— плавучая мастерская «ПМ-10»;
— госпитальное судно «Советская Буковина»;
— два колесных буксира «ИП-22» и «ИП-23» (капитан Михаил Пономарев);
— 4 катера «КМ» - «КМ-53», «КМ-54», «КМ-55», «КМ-56»;
— 4 катера типа «Ярославец»;
— 1 водолазный бот;
— отряд ГИСУ в составе: 1 катер Рыбинского завода, 1 шхуна и 1 рейдовый катер.
— 96-ю истребительную авиаэскадрилью (капитан А.И. Коробицын, Измаил, 3 И-153, 13 И-15);
— Дунайский сектор береговой обороны в составе 725-й подвижной 152-мм четырех орудийной батареи (Измаил), 724-й подвижной 152-мм четырех орудийной батареи (ст.л. А.В. Сидоров, Джурджулешты), 717-й 130-мм трех орудийной батареи (Жебрияны), 7-й 75-мм четырех орудийной батареи (Вилково), 65-й 45-мм четырех орудийной батареи (Килия);
— 46-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (старший лейтенант Н.М. Шило, Измаил, три батареи, 12 скорострельных 76-мм орудий);
— прожекторную роту;
— 17-ю пулеметную роту;
— отдельную местную стрелковую роту;
— 7-ю роту морской пехоты;
— роту связи.
Кроме того, на г.Килию базировался 4-й Черноморский отряд пограничных судов (4 ЧОПС) отвечавший за охрану границы по Дунаю и подчинявшийся НКВД. 4-й ЧОПС (капитан-лейтенант И.К. Кубышкин, батальонный комиссар - К.Т. Семёнов) состоял из двух дивизионов:
- Вилковский дивизион (г. Вилков, капитан-лейтенант Б.М. Венцюн) в составе 4 СКА типа «МО-2» «ПК-115», «ПК-124», «ПК-126», «ПК-127», катера «ЗК» (Золотовские катера) и до 20 катеров «К-Зис»;
- Килийский дивизион (г. Килия) состоявший из посыльных судов (шхун, катеров) «ЗК» (в том числе «К-193», «К-194», «К-195», «К-196», «К-206», «К-207», «К-208», «К-220», «К-229»), «КМ» и нескольких катеров «К-ЗИС» и «ПС-3».
Всего на вооружении пограничников были один дивизион катеров типа «МО-2» (4 единицы – «ПК-115», «ПК-124», «ПК-126», «ПК-127»), группа малых катеров: 7 типа ЗК, 10 типа КМ-4, 1 типа МКМ, 23 типа ЗИС, 1 шхуна и 1 РПК.
На кануне.
ДВФ в оперативном отношении находилась в подчинении 14-го стрелкового корпуса со штабом в г. Болград.
Границы дислокации корпуса простирались от сел. Жебрияны вверх по Дунаю до устья р. Прут, затем вверх по р. Прут до сел. Фельчиул, и далее по параллели Фельчнул до Черного моря.
K 20 июня части 14-го стрелкового корпуса дислоцировались следующим образом:
— в г. Новая Килия - 23-й стрелковый полк и артиллерийский полк 25-й стрелковой дивизии;
— в г. Измаил- 287-й стрелковый полк, 218-й артиллерийский полк 51-й стрелковой дивизии и 1-й дивизион 265-го конного артиллерийского полка.
— в г. Рени - 31-й стрелковый полк и гаубичный артиллерийский полк 25-й стрелковой дивизии.
Остальные части 25-й и 51-й стрелковых дивизий располагались по p. Прут от г. Рени до сел. Фельчиул и в резерве в г. Болград.
Кроме 14-го стрелкового корпуса на границе находились: 79-й пограничный отряд -- на участке от устья р. Дунай до г. Рени; 25-й пограничный отряд - на участке г. Рени и выше на север по р. Прут; и 4-й пограничный отряд (ЧОПС), оперативно-подчиненный командиру 79-го пограничного отряда.
Части 14-го стрелкового корпуса имели большой некомплект: до 30% рядового и до 50% командного состава.
Оперативные задачи ДВФ были поставлены командованием Одесского военного округа через штаб 14-го стрелкового корпуса, которому флотилия была оперативно подчинена, и сводились к следующему:
1) не допустить прорыва флотилии противника ниже г. Рени;
2) не допустить форсирования противником р. Дунай на участке от устья реки до г. Галац;
3) отразить совместно с частями Красной Армии попытку удара противника со стороны Галац - Джуржулешт.
Для решения этих задач оперативным планом ДВФ предусматривалось создание 3 групп кораблей.
1. Ренинская группа кораблей в составе: МН «Железняков», «Жемчужин» и «Ростовцев», и 1 отряд БКА. С объявлением оперативной готовности № 2 эта группа должна была сосредоточиться в р-не г. Рени, имея следующие задачи:
а) совместно с батареей флотилии № 724 и 31-м стрелковым полком не допустить прорыва флотилии противника ниже г. Рени; для этой цели отряд БКА с началом войны сразу же должен выставить заграждение из мин типа «Р» (Рыбка);
б) не допустить переправ противника на участке Рени - Исакча;
в) содействовать сухопутным частям в отражении наступления противника со стороны г. Галац.
2. Измаильская группа кораблей под командованием командующего ДВФ в составе: МН «Ударный» и «Мартынов», отряд КТЩ, 3 отрядов БКА и ЗМ «Колхозник». По оперативной готовности № 2 эта группа должна была сосредоточиться в р-не Кислицкой протоки, выставляя корабельный дозор в р-не кордона Раздельный и устья р. Репида. Перед группой стояли задачи:
а) не допустить форсирования противником р. Дунай на участке c. Исакча - г. Килия;
б) оказать содействие в зависимости от обстановки Ренинской и Килийской группам;
в) с началом военных действий 1 отряду БКА выставить минное заграждение в верхнем устье Тулчинского гирла, чтобы не допустить прохода кораблей противника из р-на Сулин-- Тулча на Дунай. Выставленное минное заграждение должно было прикрываться артиллерийским огнем БКА, вводимых для этой цели в оз. Ялпух.
Действия Измаилской группы должны были поддерживать батареи флотилии № 725, 726 и батареи 46-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона, расположенные в г. Измаил.
3. Килийская группа кораблей под командованием командира 4 ЧОПС в составе: 4 катера «МО-4», катера типа «ПК», «ЗК», «МКМ», «КМ» и «КЗПС» и 1 отряда БКА.
Задача этой группы состояла в том, чтобы не допустить форсирования противником р. Дунай на участке Килия -- устье и оказать содействие сухопутным частям Красной Армии при поддержке береговых батарей № 65, 7 и 717.
По оперативной готовности группа должна была сосредоточиться в р-не г. Килия, имея дозор в устье Дуная и в р-не г. Вилков.
Этот план был утвержден Военными советами Черноморского флота и Одесского военного округа.
В период с 18 по 21 июня было проведено учение и отработано скрытное сосредоточение групп кораблей на наиболее опасных участках.
По окончании учения 21 июня корабли по боевым группам были сосредоточены в соответствии с заранее разработанным планом в районе Рени, в Кислицкой протоке и у Қилии, а командиры соединений и частей предупреждены о возможности внезапного нападения противника.
В ночь с 20 на
21 июня на Дунае румыны в районе Cotul Pisicii на 76 миле со сторожевых катеров «V2» и «V4» произвели
постановку20 мин с подрывом их с берега. Минное заграждение прикрывало от
нападения военно-морскую базу и гавань Галац.
Накануне войны Румынская Дунайская дивизия была развернута в Галацах и Тулче в соответствии с планом, принятым осенью 1940 года.
21 июня 1941
года в Галаце командующий речными Военно-Морскими
Силами командор Петре Василе (Petre Vasile) имел под своим командованием четыре монитора и два
сторожевых катера. Мониторы «Alexandru Lachovari» (капитан Enea Popovici) и «Ardeal» (капитан Ion Bănică) были пришвартованы перед Речным вокзалом. «Ion C. Bratianu» (капитан Dumitru Stanciu) и «Bucovina» (капитан Haralambie Ringhinopol) вместе со сторожевыми катерами «V2» (лейтенант
Mircea Ştefanov) и
«V4» (лейтенант Alexandru Petru)
стояли на якоре в устье реки Сирет (Siretului).
Галацкая группа, взаимодействуя с подразделениями
сухопутной армии, действовавшими к северу и югу от Дуная, имела следующие
задачи: - предотвращать проникновение вражеских военных кораблей вверх по
течению от устья Прута; - поддерживать правый фланг 4-й армии посредством
мощных действий по контрбатарейной борьбе в районе Джурджулешты
(Giurgiulești) и с вражескими кораблями; - быть в боевой готовности
действовать ниже по течению от устья Прута, чтобы вместе со 2-м армейским
корпусом, не допустить переправы противника через Дунай из Бессарабии в Добруджу.
Так же в ночь с
21 на 22 июня часть немецкой Дунайской флотилии речной монитор «Bechelaren» (бывший чехословацкий «President
Masaryk») с 3 речными катерами тральщиками FR-Boot находились в Галаце. Но в
операциях они не участвовали и после
того как началась война покинули гавань отойдя избегая артиллерийских и
авиационных ударов.
21 июня командующий
тактической группой Тулча, командор Поль Златян (Paul Zlatian),
разместил свои мониторы «Michail Kogalnisceanu»
(It. cdr. Eugen Rețeanu)
и «Lascar Catargiu»
(капитан Tudor Popescu) в
районе "La monument"
– 38 миля, сторожевые катера «V1» (лейтенант Mircescu
Emilian) и «V3» (капитан Eustațiu Nicolau) на позициях аванпоста, выше по течению от города
41 и 42 милях. Бронекатера «V5» (лейтенант Decebal
Roseirescu) и «V6» (лейтенант Victor
Vasile) оставались в Тулче
для специальных миссий.
21 июня в 22 часа румынский катер прошел вдоль русла Дуная и погасил огни, размечавшие фарватер.
В ночь с 21 на
22 июня на Дунае румынские бронекатера «V5» и «V6» выставили 16 неконтактных
мин RMB в два ряда по 8 мин в ряду в двух местах в близи
от зоны советского контроля на 43 миле в районе Pătlăgeanca
и у Килии. Но вот в военном дневнике военно-морского
руководства Германии со ссылкой на адмирала Юго-Восток
/ Черное море отмечается «Собственное минное заграждение у Килии (60 немецких мин RMB) заложено утром в соответствии с
планом.»
21 июня 1941 г. все бронекатера Дунайской флотилии получили новые номера. В дальнейшем еще одна смена номеров была произведена 17 июля 1941 г. Эти переименования привели к полнейшей неразберихе в открытых трудах советских историков и мемуаристов. Даже в ранее закрытых источниках бронекатера называли и старыми, и новыми номерами. Вот, к примеру, согласно совершенно секретному «Справочнику потерь военно-морского и торгового флотов Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (М.: Издание Генштаба, 1959 г.), германской авиацией потоплен бронекатер № 401, а по секретной «Хронике боевых действий Дунайской военной флотилии в Великой Отечественной войне Советского Союза в 1941 г. (22 июня — 1 декабря 1941 г.)» — бронекатер № 201. Вот и гадай, кто прав, а, может, утоплены два бронекатера? На самом деле оба источника верны. Это был бронекатер №201, переименованный 17 июля в №401. И командование, и даже штабисты не могли быстро привыкнуть к новым номерам и названиям катеров и кораблей и писали их в служебных документах по-прежнему.
22 июня первый день Великой
Отечественной войны.
Утром 22 июня корабли ДВФ дислоцировались в следующих пунктах:
- В Рени находились МН «Ростовцев», «Железняков», «Жемчужин», 1 отряд БКА - катера «№ 111», «№ 112», «№ 113», четвертый «№ 114» находился в дозоре, «КТЩ-103» и «КТЩ-106» и 1 глиссер;
- В Измаиле находились МН, «Мартынов», штабной корабль «Буг», 8 БКА (один из них находился в дозоре) и «КТЩ-104», «КТЩ-105»;
- В Кислице находились МН «Ударный» на нем производили замену деталей 130 миллиметровых орудий, 6 БКА, «КТЩ-101», «КТЩ-102», и «КТЩ-107», ЗМ «Колхозник», 4 глиссера, плавучая мастерская, баржа с боезапасом, баржа с топливом и «ПБ-1»;
- В Килии находились 4 БКА и 1 глиссер.
В целом ряде публикаций говорится, что к 21 июня в Измаиле не осталось ни одного корабля. Это идет в разрез с тем, что написано в «ХРОНИКА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ДУНАЙСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА в 1941 г.» издания 1945 г.
Дунайская военная флотилия в 2.22 перешла на оперативную готовность № 1. Командующий флотилией контр-адмирал Абрамов распорядился рассредоточить и замаскировать корабли и поднять по тревоге подразделения и части. Корабли, стоявшие в Кислицкой протоке, были замаскированы, батареи приведены в готовность для немедленного открытия огня; 17-я пулеметная рота развернулась на позиции у взорванного ж.-д. моста через р. Прут, вблизи сел. Джуржулешт; 7-я рота морской пехоты и отдельная местная стрелковая рота заняли окопы на участке обороны - устье р. Репида - Копаная Балка.
Ренийская группа кораблей, включавшая в себя мониторы «Железняков», «Жемчужин» и «Ростовцев», 4 бронекатера 1-го отряда бронекатеров «№ 111», «№ 112», «№ 113», «№ 114» и 2 катерных тральщика «№ 103», «№ 106», стояла замаскированной у левого берега Дуная в 3 км ниже Рени, а корабельный дозор из двух бронекатеров находился выше Рени. Возглавлял группу командир дивизиона мониторов капитан-лейтенант В.А. Кринов.
В Қислицкой протоке сосредоточилась Измаильская группа кораблей в составе мониторов «Ударный» и «Мартынов», 12 бронекатеров, 5 катеров-тральщиков и минной базы «Қолхозник». Управление этой группой взял на себя непосредственно командующий флотилией.
Қилийская группа кораблей (6 бронекатеров, 4 катера «МО-2» и 25 других сторожевых катеров морпогранохраны) дислоцировалась в Қилии.
Вице-адмирал Виссарион Виссарионович Григорьев
который был начальником штаба Дунайской флотилии вспоминал: «Около двух
часов ночи у меня на столе зазвонил телефон. Командующий вызывал к себе. Минуту
спустя я читал экстренную телеграмму из Севастополя: «Дунайской флотилии
немедленно перейти оперативную готовность номер один. Октябрьский. Кулаков».
Ни на какие
новые учения это не походило. Но Николай Осипович Абрамов, верный своей натуре,
передал мне депешу безмолвно. Впрочем, что-то говорить было необязательно — все
мы знали, что надо делать по такому приказу.
Переход на
полную готовность из того состояния, в каком флотилия уже находилась, требовал
минимального времени. Через десять минут из корабельных групп, из сектора
береговой обороны, из всех частей начали поступать доклады.
Связь была
уже переключена на флагманский командный пункт, заблаговременно оборудованный в
подвале и неплохо оснащенный для боевого управления флотилией. Мне на ФКП
предназначалось рабочее место в углу довольно просторного помещения, куда
перешел также командующий. Рядом со мной расположились капитан-лейтенант Тетюркин и операторы. Тут же аппараты прямой связи с
кораблями и частями, с пограничниками и соседями-армейцами, со штабом округа.
Разговаривали
вполголоса, невольно прислушиваясь к едва доносившимся внешним звукам. Сидеть в
подвале, не имея возможности ничего увидеть собственными глазами, было на
первых порах тягостно. Но с постов СНиС вновь и вновь
докладывали, что на Дунае и на той стороне все спокойно.
Серьезность
положения подтвердила принятая в 02.40 телеграмма Наркома ВМФ. Он предупреждал
флоты и флотилии: 22–23 июня возможны враждебные действия немцев или их
союзников — и требовал не поддаваться на провокации, но быть готовыми к
отражению ударов.
Еще через час, прошедший в настороженном ожидании, связисты приняли короткую радиограмму из Севастополя — одно незашифрованное слово: «Ураган». Условный сигнал, адресованный всему флоту, означал, что где-то на Черном море завязались боевые действия. Как стало потом известно, в это время — в четвертом часу утра — Севастополь отражал первый налет фашистских самолетов.»
Контр-адмирал
запаса Жуков Яков Карпович, бывший в ту пору
помощником начальника политотдела по работе среди комсомольцев Дунайской
военной флотилии вспоминал: «...Меня разбудил громкий стук в окно.
Рассыльный передал приказ: немедленно явиться в штаб. Застегнув на бегу ремень
с пистолетом ТТ, я выскочил из дому.
Была тихая
ночь. Жил я от штаба всего в двух кварталах. Дежурный сообщил, что в гарнизоне
объявлена боевая тревога. В здании штаба собирались командиры и политработники.
Тут-то я и встретил лейтенанта Павла Васильевича Кручина, энергичного, можно
сказать, горячего командира, который мне от души нравился. Тогда-то и появилась
записка, обнаруженная мною много лет спустя среди других бумаг, хранившихся в
полевой планшетке.
— Пройдите в
кабинет командующего, — объявил дежурный штаба флотилии.
Мы поднялись
на второй этаж, вошли в угловую комнату с огромным ковром на полу. Из комнаты
был выход на балкон, с которого открывался вид на старый парк, помнящий, по
преданиям, Суворова.
В кабинете
находились командующий флотилией контр-адмирал Николай Осипович Абрамов, его
ближайшие помощники. Н. О. Абрамов возглавлял флотилию с июня 1940 года — с
момента ее образования. До этого он командовал флотилией на Днепре. Это опытный
моряк, участник гражданской войны, член большевистской партии с 1917 года. На
его груди — орден Красного Знамени.
—
Гитлеровские генералы, — сказал командующий, — придвинули войска к самой
границе; есть данные, что они вот-вот нарушат ее. На провокации врага не
поддаваться, но в случае нападения давать сокрушительный отпор. На огонь
отвечать огнем!
В этом же
духе выступил начальник отдела политической пропаганды бригадный комиссар В. К.
Беленков.
— Теперь, товарищи, — заключил командующий, — на корабли, в части и подразделения. Туда, где люди, туда, где может вспыхнуть гроза...»
На рассвете
дежурное звено капитана А.И. Коробицина 96-й
отдельной эскадрильи на И-15бис было поднято для патрулирования. Как это было
вспоминал сам командир эскадрильи капитан Александр Иванович Коробицын: «22 июня 1941 года примерно в 1 час 30 минут
штабом Дунайской военной флотилии была объявлена боевая тревога. К этому
времени нашем аэродроме, расположенном на окраине Измаила, находилась лишь
четверть личного состава. Остальные были отпущены в увольнение в город. Многим
лётчикам и техникам разрешили этот летний выходной день провести с семьями.
...Ещё в
первых числах мая по приказу командующего ВВС Черноморского флота
генерал-майора В. А. Русакова наша 96-я отдельная
истребительная авиаэскадрилья для повышения боевой
готовности была переведена на лагерное положение, а её личный состав размещён в
районе аэродрома. Мы заблаговременно позаботились о местах рассредоточения
самолётов и их маскировке, об укрытиях для людей и надёжной телефонной связи.
Силами аэродромной роты и технического состава отрабатывалась круговая наземная
оборона. Инженерной службой флотилии строился защищённый командный пункт. Эти
меры помогли нам впоследствии избежать крупных потерь.
Вызванные из
увольнения офицеры явились ещё затемно. Командиры звеньев рассредоточили свои
самолёты и подготовили их к вылету. В эскадрилье насчитывалось 17 истребителей
И-15бис и И-153. Я определил очередность дежурства звеньев и доложил о
готовности на командный пункт флотилии. Оттуда поступил приказ с рассветом
установить барражирование в составе одного звена над Измаильским
портом.
На
выполнение этого задания первым вылетело звено управления. Я повёл его сам,
когда над аэродромом ещё не разошлись сумерки. Во время полёта мы заметили
огненные всполохи на границе. Было ясно, что идёт артиллерийская перестрелка,
но чем она вызвана, никто пока не знал.
Через час
нас сменило другое звено, кажется, лейтенанта В. Куроедова,
а мы вернулись на свой аэродром. Начальник штаба майор А. Драгунов сообщил мне,
что в районе Севастополя сброшены авиабомбы. Слово "война" тогда ещё
не произносили вслух, и всё же приближение её чувствовалось - фашисты с каждым
днём усиливали воздушную разведку границы. Но нам было строго приказано не
открывать огня и не поддаваться на провокации.
Штаб Дунайской военной флотилии вскоре отменил барражирование. Эскадрилья должна была оставаться на земле с готовностью к взлету через 2 - 3 минуты. Служба обнаружения и оповещения в то время не имела радиотехнических средств, и наблюдение за воздухом велось лишь визуально, со специально расставленных постов.»
Связь была переключена на флагманский командный пункт (ФКП), заблаговременно развернутый в укрытии на не простреливаемой с румынского берега территории. С объявлением боевой готовности связисты флотилии приступили к развертыванию телефонных, телеграфных станций и радиостанций, сигнально-наблюдательных постов, проводной связи. 22 июня была закончена подача связи соединениям и объектам главной базы, приняты линии на Москву, Кишинев, Одессу и Киев. Связь с кораблями флотилии обеспечивалась по радио.
Флагманский командный пункт поддерживал устойчивую связь по радио и телефону с командирами соединений, частей и групп кораблей, со штабами 14-го стрелкового корпуса, его дивизий и пограничных отрядов, со штабами Черноморского флота и Южного фронта. При штабе 14-го стрелкового корпуса постоянно находился офицер связи от штаба флотилии. Все вопросы совместных действий с сухопутными частями согласовывались командованием и офицерами штаба флотилии на местах. Высокую оперативность и разумную инициативу проявили работавшие на флагманском командном пункте офицеры-операторы капитан-лейтенант И. И. Смирнов, капитан авиации Верхорубов, капитан береговой службы Шориков, старший лейтенант A. Е. Старин.
Около 4 часов на ФКП пришел условный сигнал «Ураган», означавший, что подразделения ЧФ флота начали боевые действия.
22 июня 1941 г.
в 2.00 румынская армия получила от генерала Иона Антонеску
приказ: «…Сегодня настал час самой священной борьбы, борьбы за права предков
и церковь, борьбы за румынские очаги и алтари всех времен. Солдаты, приказываю
вам: переправьтесь через Прут! Сокрушите врага с востока и севера. Освободите
наших угнетенных братьев от красного ига большевизма. Восстановите в теле
страны исконные земли Бессарабии и воеводские леса Буковины,
ваши поля и равнины. …».
Силы противника: пограничные части (4 подразделения). Войсковые части: г. Галац — 11-й пехотный полк, 8-й кавалерийский полк, 5-й артиллерийский полк, 3-й саперный полк, немецкая артиллерия, мотопехота, танки и авиация; с. Исакча: 38-й пехотный полк, 3-й артиллерийский полк, 2-й артиллерийский полк на механической тяге, немецкая артиллерия и мотопехота; г. Тулча: 33-й пехотный полк, 73-й пехотный полк (резерв 33 пехотного полка), 20-й артиллерийский полк, 18-й артиллерийский полк, 63-й пехотный полк, немецкая артиллерия, 2 монитора; г. Килия-Веке: 10 орудий полевой артиллерии, 15-й отдельный батальон морской пехоты; с. Периправа: рота пехоты и 17-я батарея.
На рассвете командиры кораблей Дунайской речной дивизии Румынии вскрыли секретные пакеты и огласили приказы о начале боевых действий против СССР своим экипажам. Спустя еще несколько минут командир группы кораблей в Галаце приступил к выводу кораблей из гавани и рассредоточению их по огневым позициям. Мониторы «Alexandru Lachovari» и «Ardeal» вышли на заранее намеченную позицию и стали на якоря, а мониторы «Ion C. Bratianu» и «Bucovina» с двумя сторожевыми катерами спустились ниже по течению Дуная и замаскировались в районе гирла одного из притоков. Стволы их орудий нацеливались на портовые сооружения порта Рени, и на места стоянок кораблей, сообщенных экипажами германских самоходных барж, недавно вышедших оттуда, куда они заходили за зерном, но спешно покинувших порт и уходивших вверх по течению – дальше от грядущей линии фронта.
Одновременно из Тулчи вышла вторая группа кораблей румынской флотилии. Мониторы «Michail Kogalnisceanu» и «Lascar Catargiu», два бронекатера и два сторожевых катера, группами затаились на замаскированных огневых позициях в районах 38, 41 и 42 милях Дуная. Эти корабли предназначались для удара по Измаилу и кораблям измаильской группы, в первую очередь по мониторам «УДАРНЫЙ» и «МАРТЫНОВ».
В 3.40 пограничники 4-й заставы обнаружив, как со стороны Исакчи к нашему берегу движутся лодки с неприятельскими солдатами при их подходе к берегу вступили с ними в перестрелку. С румынского берега ударили артиллерийские батареи, минометы и станковые пулеметы. Но, несмотря на ожесточенный обстрел, пограничники с задачей справились: высадка врагу не удалась. Понеся большие потери, фашисты повернули обратно. В 4.45 противник вновь повторил попытку прорвать на этом участке границу и вновь был отброшен.
В 4.15 из районов Галац, Исакча румынские батареи и два монитора, вышедшие из Сулинского гирла в Килийское, однако вниз по нему не спускавшиеся, разом открыли огонь по советским берегам на всем протяжении Дунайского русла от Рени до Георгиевского гирла. Вражеские мониторы Галацской группы в течение 45 минут вели огонь по Рени, а Тулчинской - по Измаилу.
Монитор
«Мартынов», стоял в Измаильском порту, в районе
элеватора, все происходившее на нем в тот день зафиксировал для истории
лейтенант Анатолий Герасимович Кузнецов: «…В тот прекрасный теплый летний вечер в 2.00 22 июня 1941 года
из штаба ДуВФ по телефону был получен сигнал «Сирень».
Разбудив командира корабля капитан-лейтенанта Шика Леонида Самойловича,
я доложил ему о полученном сигнале.
Одеваясь и
давая мне, ключ от сейфа, он, улыбаясь с радостью сказал:
- Наконец-то
мы сможем побывать дома…
Я взял из
сейфа пакет с пометкой «Сирень» и по
указанию командира, вскрыв его, прочел вслух:
- Готовность
№ 1!
Это была
мобилизация.
Мы
немедленно отошли от стенки порта.
Развернувшись, корабль направился вниз по реке и уже в 2.30 монитор
«МАРТЫНОВ» стал у нашего левого берега в районе 91 километра. Здесь мы быстро
приступили к пополнению всех видов довольствия согласно заявкам.
В 4 часа 10 минут, 22 июня 1941 года, чуть только зардел багрянцем восток, до нас донеслось из района порта стрельба. Снявшись со швартовых, и выйдя на средину реки, мы увидели, что из селения Сату-Ноу ведут артпулемётный огонь по нашему порту и городу…»
Вице-адмирал В.В.
Григорьев который был начальником штаба Дунайской
флотилии вспоминал: «…в 4 часа 15 минут. В подвальное помещение ФКП
донеслись приглушенные звуки орудийных выстрелов, а затем гораздо
более громкий грохот разрывов: снаряды ложились где-то поблизости.
Последующие выстрелы и разрывы слились в грозный гул.
Сразу
зазвонили все телефоны. Кринов докладывал, что стоянки ренийской
группы кораблей обстреливаются из района Галаца. Об
обстреле берега доносили из Килии Новой,
Вилкова, с постов в других пунктах. За две-три минуты стало ясно, что введены в
действие все известные нам на правом берегу батареи. Измаил обстреливали также
два монитора, вышедшие из Сулинского рукава в Килийский, однако вниз по нему не спускавшиеся.
Ответного
огня с нашей стороны никто не открывал — на это ждали особого приказа. Каждый
командир еще мог считать происходящее на его участке какой-то местной
провокацией, о которых не раз предупреждали. Только мы
на ФКП уже знали — под огнем весь советский берег Дуная.
Но ведь и
это — лишь полтораста километров. А кому известно, каких масштабов может быть
пограничная провокация? Наверное, об этом и думал контр-адмирал Абрамов,
склонив седеющую голову над картой, на которую операторы нанесли имевшиеся
данные об обстановке. Мы с Тетюркиным, горячо изложив
командующему наше общее мнение — немедленно наносить ответный удар по открывшим
огонь батареям, стояли рядом, ожидая его решения.
Казалось,
Абрамов думает слишком долго. Но это были такие минуты, когда не верилось и
стрелкам часов, будто переставшим двигаться.
Распрямившись,
командующий громко произнес:
— Начальник
штаба! Всем кораблям и батареям открыть огонь по противнику. О наших действиях
донести Военному совету флота. Исполняйте!
Журнал боевых действий свидетельствует: контр-адмирал Н. О. Абрамов отдал это приказание в 4 часа 20 минут, через пять минут после того, как начался обстрел с румынского берега. И сейчас я считаю: не так уж много времени понадобилось нашему командующему, чтобы на свою ответственность, без приказов старших начальников и не имея сведений об объявлении нам войны, принять решение, которым флотилия вводилась в бой.»
В 4.18 со стороны Румынии начался артиллерийский обстрел г. Кагула.
Все 20 линейных застав 79-го Измаильского пограничного отряда подверглись артиллерийскому, минометному и ружейно-пулеметному обстрелу и в ряде случаев бомбовым ударам с воздуха. Под прикрытием этого огня вражеские части пытаются форсировать Дунай и Прут и овладеть плацдармами на советском берегу.
В 4.20 враги открыли по 6-й заставе лейтенанта И.Р. Ходосова шквальный огонь из орудий береговой и корабельной артиллерии, а затем попытались высадить десант, но были отбиты. Подтянув из Тульчинского гирла Дуная к берегу два монитора, противник с близкого расстояния начал обстреливать наши позиции. На заставе загорелись постройки, была прервана связь со штабом комендатуры и отрядом. Высадившийся на берег батальон вражеских солдат атаковал пограничников с флангов. Отбиваясь от наседавшего врага, наряды прорывались к заставе, где была организована круговая оборона. Положение еще больше осложнилось, когда фашисты взяли заставу в полукольцо. Но в этот критический момент из сел Новая Некрасовка и Матроска на лодках и катерах «ЗИС» к заставе прорвался пулеметный взвод маневренной группы под командой капитана Н.Е. Бодрунова. Совместными усилиями советских пограничников атака врага была отбита. Тем не менее, противнику под прикрытием мощного артиллерийского огня удалось зацепиться за наш берег. Учитывая, что застава находится под непрерывным обстрелом, начальник Измаильского погранотряда подполковник С.И. Грачев по радио отдал приказ отойти на другие позиции к селу Новая Некрасовка. Однако прочно овладеть плацдармом на советском берегу фашисты не смогли. Получив подкрепление от своих соседей, пограничники 6-й заставы вместе с морскими пехотинцами сбросили врага в Дунай. Стойкость и мужество защитников границы сделали свое дело. 23 июня в 11.30 в журнале боевых действий отряда появилась краткая запись: «Правый фланг участка очищен от групп противника».
В 4.20 не запрашивая вышестоящее начальство, оценив критичность складывающейся ситуации, контр-адмирал Абрамов самостоятельно отдал приказ открыть ответный огонь и донести о действиях флотилии Военному совету флота. После введения в действие корабельной артиллерии и артиллерии прикрытия обстрел с румынского берега несколько ослабел. Но тяжелая артиллерия противника, бившая с закрытых позиций, огонь не прекратила, хотя оказалась вынуждена переключиться на контрбатарейную борьбу с береговыми батареями флотилии и артиллерией мониторов.
В 4.45 с п-ова Сату-Ноу артиллерийским и пулеметным огнем была обстреляна противником территория военного порта и пловучие средства в г. Измаил. Наши батареи открыли ответный огонь. В 6.30 корабли флотилии подавили огневые точки противника на п-ове Сату-Ноу.
Действия
руководства флотилии нашли полную поддержку у командования Черноморским флотом.
Вице-адмирал В.В. Григорьев который был начальником
штаба Дунайской флотилии вспоминал: «На ФКП каждый делал свое дело, налаживалось
практическое управление боевыми действиями. Но все еще возникали мучительные
сомнения: то ли мы делаем, действительно ли началась настоящая война?..
Ответ из
Севастополя на наше донесение об открытии огня пришел в 5.00. Заметно было, как
волнуется контр-адмирал Абрамов, пробегая глазами телеграмму.
— От командующего флотом, — объявил Николай Осипович, и все мы встали. Абрамов громко прочел короткий текст: — «Молодцы, дунайцы, бейте врага по-черноморски. Октябрьский».»
В 04.45–04.50 по румынским данным, аэродром Караклия около Измаила, где базировалась эскадрилья ДуВФ, штурмовали 8 Не 112В. Румыны доложили, что якобы успешно атаковали взлетающие с аэродрома советские И-16 (что уже вызывает сомнения в достоверности этого эпизода, так как на аэродроме базировались только бипланы И-15бис и И-153).
В 5.08 батарея противника открыла огонь по кораблям, находившимся в г. Рени; наши мониторы отвечали. Командир Ренинской группы отвел корабли под правый (неприятельский) берег, покрытый густой растительностью.
Корабли Ренийского отряда так же в полной мере прочувствовали начало войны. Морякам монитора «Железняков» этот рассвет запомнился на всю жизнь. Артиллерист лейтенант Миняйленко Иван Андреевич рассказывал: «С противоположной стороны взлетели белые ракеты, затем красные, а вскоре докатился гул артиллерийских батарей. Тут же все услышали взрывы. Это начали рваться снаряды в еще спящем городе и на пограничной заставе.» Моторист Долбня Владимир Тимофеевич: «Раздались залпы с вражеского берега, снаряды легли в черте города Рени, и я увидел, как рушится железнодорожный вокзал города Рени». Афанасьев Игорь Петрович вспоминал: «Мы сидели, и полудремали, как вдруг раздалась канонада. Уже начало светать. В машинное отделение быстро спустился командир БЧ-5 Павлин и попросил меня сходить к нему в каюту снять с переборки часы и положить их на диван, чтобы при стрельбе они не остановились. Я вышел на палубу и в этот самый момент увидел взрыв снаряда попавшего в железнодорожный вагон, стоявший метрах в ста от монитора...» Находившийся на вахте в машине Марков Иван Иванович не мог все это видеть лично но передал в воспоминаниях свои ощущения: «Утром в четвертом часу мы услышали гул, а затем разрывы бомб и снарядов в порту и городе Рени. Позже мы узнали, что снаряды падали не только в районе военных объектов (порта, танкодрома, элеватора), но и в жилых кварталах города. Слышались крики людей, призывающих на помощь, загорелся хлебный элеватор и железнодорожный вокзал.»
После того как снаряды врага стали ложиться все ближе к советским кораблям. Один из них разорвался по носу у монитора «Железняков», следующий – по корме. Монитор сперва спустился по течению, а затем, выбирая концы, и, дав ход, вышел из-под удара. Его маневр повторили остальные мониторы. После этого по приказанию командира капитан-лейтенанта В.С. Кринова, корабли отряда отошли к румынскому берегу, спустились ниже по течению и пошли под самый румынский берег. Командир решил воспользоваться предвоенной «заготовкой» – укрыться ниже порта Рени в зарослях нависающего над водой ивняка, отрезанного от остальной территории Румынии болотистой местностью. Корабли не только подошли вплотную к лесу, но и вошли в него. Таким образом, именно они оказались первыми, кто оказался на территории противника. Так как вспоминал Владимир Тимофеевич Долбня: «До утра мы приводили корабль в порядок. Сняли наши красивые мачты - фок и грот и затопили их, убрали все лишнее с палубы. В 6 часов утра корабль был готов принять любой бой с фашистскими захватчиками.»
Вице-адмирал В.Григорьев который был начальником штаба Дунайской флотилии
вспоминал: «Группа Кринова — три монитора, отряд
бронекатеров и два тральщика — с первых минут войны находилась под вражеским
огнем. Кораблям пришлось спешно менять стоянки уже на рассвете 22 июня, а потом
— по нескольку раз в сутки. Они маскировались в нависавших над водой зарослях,
дерзко подходили под откосы правого, чужого, берега Прута. Но противник засекал
и новые стоянки кораблей (мы считали — с помощью звукометрических средств).
Пока не требовалось открывать огонь, на мониторах не включались никакие
механизмы, не выходили в эфир рации. И все же каждые четыре — шесть часов
корабли подвергались очередному огневому налету. Кроме тяжелой артиллерии из Исакчи и Галаца по ним била плавбатарея из задунайского озера Крапина.
В этих сложных условиях, маневрируя на коротком участке Прута (менее чем в километре от устья его перегораживали фермы моста, взорванного румынами еще в 1940 году), ренийская группа проявляла постоянную боевую активность. Была подавлена опасная для кораблей батарея, ликвидирована система наблюдательных постов противника за Прутом. Бронекатера выходили на минные постановки, несли по ночам дозор. Корабельная артиллерия во взаимодействии с береговой и полевой пресекала попытки врага форсировать Дунай, а также и Прут в его низовьях, у Журжулешты.»
В течение дня перестрелка несколько раз возобновлялась.
В 7.00 батареи противника на р. Дунай открыли огонь по нашему берегу, но ответный огонь наших батарей привел их к молчанию.
В 7.05 распоряжением штаба войск округа находящийся в оперативном подчинении 79-го погранотряда 4-й черноморский отряд пограничных судов перешел в подчинение Военного совета ДВФ. Командованием флотилии командиру 4-го ЧОПС капитан-лейтенанту И.К. Кубышкину было приказано не допустить форсирования Дуная противником на участке от Килии до Черного моря.
В 7.25 по городу Вилков противником открыт артиллерийский огонь. В тоже время обстрелу подвергся и город Килия. В летнем военном лагере 23-го стрелкового полка расположенном за Килией, рвались снаряды, на воздух взлетело почти двести пустых палаток, военнослужащие заблаговременно покинули лагерь. Затем артогонь обрушился на безлюдные казармы близ порта. У пилорамы и электростанции Килии вспыхнул пожар.
Капитан
буксирного катера «Каховка» И. К. Омельянов который в
то время стоял в Вилково в своем отчете писал: «...Вахтенный Бондаренко
доложил, что звонили с пограничной заставы, просили меня подойти в штаб. Все
еще слышались орудийные залпы. Уже около двух часов шла
война. Но мы тогда еще толком ничего не знали. Рядом, на пристани, в ожидании
парохода «Северная Буковина»
скопилось множество пассажиров. Они волновались. Многие из них здесь проводили
свой отпуск и теперь спешили возвратиться в Килию и
Измаил.
Вместе с
капитаном «Северной Буковины» явились к начальнику
пограничной заставы. Он сообщил: между румынскими и нашими пограничниками на
всем протяжении границы по Дунаю произошел инцидент с применением
артиллерийского огня.
Мы были свидетелями, как примерно в 7.30 утра на сторожевом катере № 127 сыграли боевую тревогу. Катер снялся с якоря и ушел вниз по течению, в Старостамбульское гирло. Спустя несколько минут экипаж этого сторожевика вступил в бой с румынскими пограничными заставами.»
В 8.37 батареи противника, расположенные в Исакче, обстреляли с. Картал. Со стороны Тулчи румынская батарея обстреляла кордон Раздельный. По этой батарее корабли флотилии вели ответный огонь.
Попытки противника переправиться через Дунай были сорваны совместными действиями флотилии, 14-го стрелкового корпуса и 79-го пограничного отряда.
Около 9.00 ниже Измаила, на участке Килия, прикрываемом 23-м стрелковым полком (23-м СП, командир капитан П.Н. Сирота), румыны предприняли наиболее крупную попытку высадки десанта на левый берег Дуная. Несмотря на сильный туман, были своевременно обнаружены 2 моторных баркаса, движущихся наискосок, сверху — вниз, за которыми держались шаланды, каюки и несколько десятков шлюпок. Миновав фарватер и войдя в гирло, где течение было слабее, суда противника резко увеличили ход. Одновременно началась артподготовка, причем теперь удар наносился непосредственно по дамбе с последующим переносом обстрела в глубь возможной линии обороны. Подпустив противника на заранее отработанное на учениях расстояние, пехотные подразделения батальонов дали по команде общий залп, поддержанный огнем ручных пулеметов и полковой пулеметной роты. Повели беглый огонь батальонные минометы и противотанковый дивизион. Противотанковые орудия вели комбинированный огонь бронебойными и осколочными снарядами. Оба баркаса потеряли ход, дали заметную осадку и были снесены вниз по течению. Несколько шлюпок были уничтожены. Шаланды и каюки, развернувшись, вернулись к своему берегу. К 10.30 бой прекратился. За это время был израсходован полный боекомплект, что сильно перекрывало установленные нормы.
В 12.00 противник ведет минометный огонь по г. Рени.
В 13.30 г. Рени подвергся артобстрелу со стороны г. Галац.
Днем в 13.00 – 14.00 румынские самолеты совершили налет на Измаил, это был второй налет на город. Согласно румынским данным, миссия по уничтожению советской авиации на аэродроме Измаил была возложена на 18-ю разведывательно-бомбардировочную эскадрилью, которая базировалась на аэродроме Сихля (Sihlea) в 10 км северо-восточнее Рымнику-Сэрат (Râmnicu Sărat). На вооружении эскадрильи состояло 9 лёгких бомбардировщиков IАR-37, командовал частью локотенент-командор Петре Захареску (Lt.Cdor.av. Petre Zaharescu). Прикрывать бомбардировщики должна была 51-я эскадрилья 5-й истребительной группы (12 истребителей He 112E) с аэродрома Рымнику-Сэрат, которой командовал капитан Вирджил Трандафиреску (Cpt.av. Virgil Trandafirescu). Но подразделения не синхронизировали свои действия по этому советские летчики били их по одиночке. Хотя по данным хроники «Боевая летопись Военно-морского флота.1941-1942.» 1992 г. воздушный бой над Измаилом был в 13.20. Больше авиационных налетов в этот день не было — основные удары на рассвете и утром 22 июня румынская авиация наносила по Болграду, в котором располагался штаб 14-го СК.
В 13.00 (в 12.00 по румынскому времени) над Измаилом появилось 9 румынских самолетов, которые начали бомбить город и порт с высоты 500–1000 м. Один из них был подбит зенитным огнем батареи № 463 46 го ОЗАД ДуВФ, загорелся и потерял высоту. Поднятые в воздух истребители 96 й ОИАЭ добили самолет, и он упал в Дунай. IAR 37B с бортовым № 22 был сбит над Дунаем, а его экипаж (сублокотенант Мирча Липан, адьютант стажер Йон Константинеску и капрал Мереу Хория) числятся пропавшими без вести. По советским данным, все трое румынских летчиков выпрыгнули с парашютами и были взяты в плен, но позже были расстреляны при отступлении с берегов Дуная в середине июля 1941 г. Второй IAR 37B (бортовой № 39) был подбит, долго преследовался советским одиночным истребителем, который пилотировал младший лейтенант Б.В. Маслов (которому в летную книжку записан сбитый в этот день самолет типа СЕТ 15), уже над румынской территорией, но все таки был разбит при вынужденной посадке. Пилот адьютант стажер Константин Макарие был тяжело ранен, но остальные два члена экипажа не пострадали.
В 14.00 (в 13.00 по румынскому времени) над Измаилом появились еще 5 румынских истребителей типа PZL 24E из состава Gr. 6 Vân. С ними вступило в бой звено из 3 И 15бис 96 й ОИАЭ. Несмотря на численное преимущество, два румынских истребителя были подбиты и совершили вынужденные посадки на своей территории. Правда, оба их пилота, адъютанты Пушкаш и Таки, остались целы.
Как писал в отчёте штурмана одного из IАR-37 локотенента
Эуджена Маринеску (Lt.Obs. Eugen Marinescu): «…Как только мы
собрались, нам сообщили задание. Предполагалось атаковать тремя звеньями по три
самолёта аэродром Измаил и уничтожить всё, что было в его пределах, а также
привести аэродром в нерабочее состояние воронками от 54 бомб весом по 50 кг.
Для большей эффективности бомбардировки высота сброса бомб устанавливалась в
400 метров…
…По
самолётам! Запуск двигателей, затем выруливание на старт и взлёт по одному,
затем формирование звеньев над аэродромом и, наконец, полёт в сторону цели с
набором 1500 метров над уровнем моря. Звенья выстраиваются одно за другим, в
шахматном порядке. Вскоре мы пересекли Дунай, примерно в 20 км к югу от Галаца, затем отправились к Измаилу, который можно было
увидеть уже на расстоянии, поворот на 90 градусов над дельтой Дуная, и вот мы
уже оказались над южной окраиной аэродрома.
Теперь надо
было выполнить бомбометание. Я прицелился, нажал на кнопку сброса, и в
несколько секунд всё закончилось. После сброса бомб начали появляться
небольшие, но многочисленные облачка белого дыма. Они
появлялись несколько раз сбоку, спереди или сзади нашего бомбардировщика, на
котором я был в качестве наблюдателя (пилот аджутант Никулае Тьоса (Adj.av. Tiosa Niculae) и стрелок сержент Йон Якоб (Serg.mitr.
Iacob Ion)). В первый момент я не понял, что по нам
стреляли зенитные орудия, защищавшие аэродром. Я посмотрел назад и увидел также
завесу поднимавшейся пыли – это наши бомбы взрывались на аэродроме. В то же
время я увидел И-15, заходивший нам в хвост. Его было хорошо видно, и я
смотрел, как он мечется вверх и вниз, влево и вправо, а Йон
Якоб старается поймать его в прицел. На его капоте
было видно яркое пламя, вырывавшееся из стволов пулемётов. Но и Якоб посылал из своего «браунинга» в нападающего одну за
другой длинные очереди, а затем вдруг И-15 выпустил облако чёрного дыма, взмыл
вверх, а потом перешёл в пике и исчез позади.
Мы не смогли
наблюдать за его падением, потому что справа от нас, немного позади и выше,
самолёт, пилотируемый лётчиком аджутантом И. Константинеску, пошёл вниз и упал на землю, вернее, в
дунайские плавни, которые теперь были под нами. Ни огня, ни дыма, но самолёт
упал и исчез из поля зрения. Можно было предположить, что он был поражён
последними залпами зенитной артиллерии, сопровождавшими румынские самолёты.
Этот самолёт был сбит в первый день войны. Его потеря наложила тень на радость нашего экипажа, потому что мы были убеждены, что его расстрелял тот самый И-15, который позднее атаковал нас, и после того, как мы его обстреляли, окутанный дымом, стремительно упал. Мы пересекли Дунай, а затем, обогнув с юга Галац, взяли путь на Сихля».
Журнал боевых
действий 51-й истребительной эскадрильи существенно дополняет картину: «…Между
тем, подошло время для второй операции, для чего были выделены ещё два звена по
четыре самолёта He 112 для патрулирования в районе Тульча – Измаил, чтобы обеспечить прикрытие группы лёгких
бомбардировщиков IAR-37, которые должны были пересечь Дунай в районе Тульчи в сторону Измаила. Эти два звена были сформированы
таким образом:
I – кэпитан Вирджил Трандафиреску, аджутант-стажар Георге Игеску, аджутант
Ангел Кондруц и аджутант
Александру Максим.
II – локотенент Тибериу Стэтеску, суб-локотенент Йоан Захария, суб-локотенент
Теодор Моску и аджутант Йоан Павел.
Стартовали в
11:40 [12:40 по московскому времени] и далее ожидали группу бомбардировщиков в
условленном районе до 12:20. Пропатрулировав до этого
часа и видя, что истребители противника начинают взлетать с аэродрома
северо-западнее Измаила, оба звена атаковали западную часть аэродрома,
обстреляли из пулемётов и пушек палатку, которая, вероятно, была командным
пунктом и находилась в юго-западной части аэродрома, а также несколько белых
шатров, что стояли вокруг палатки командного пункта.
В своём докладе суб-локотенент Теодор Моску заявил, что двумя длинными очередями сбил истребитель И-15, который он атаковал на высоте около 50 метров. Второй истребитель противника, который атаковал самолёт Моску и сделал в нём несколько пробоин, был также сбит несколькими очередями из пушек и пулемётов, выпущенными суб-локотенентом Моску. После этого Моску преследовали до четырёх вражеских истребителей, пока он не пересёк границу. Посадка самолёта суб-локотенентом Моску была выполнена грубо, потому что пулями было пробито правое колесо шасси, которое при касании земли разорвалось. Это привело к повреждению самолёта на посадке. Другие пробоины были получены в правый крыльевой топливный бак, что привело к вытеканию бензина, а также в левую плоскость и фюзеляж».
Подробное
описание этого боя с советской стороны оставил его участник, командир
эскадрильи капитан Александр Иванович Коробицын: «…Около
8 часов утра наблюдатель с командного пункта эскадрильи доложил, что со стороны
границы появилась группа самолётов, следующих курсом на Измаил на высоте 1000
метров.
Граница была
рядом, упреждения никакого! Я дал команду на взлёт всей эскадрильей. Приказал
доложить об этом на КП Дунайской военной флотилии и сам со звеном вылетел
последним. В сознании ещё было сомнение: а вдруг это какая-то ошибка? Но оно
окончательно исчезло, когда первое звено встреченных нами бомбардировщиков
начало сбрасывать бомбы на Измаильский порт. Убедившись,
что перед нами враг, я отдал приказ атаковать его. Позже стало известно, что
налёт на Измаил совершили 12 бомбардировщиков СЭТ-15. Самолёты этого типа
представляли собой двухместный биплан, похожий на
советский Р-5. Судя по тому, что наши истребители И-15бис имели перед ним
заметное преимущество в скорости, вражеские бомбардировщики не летали быстрее
250 километров в час.
Первые атаки мы произвели организованно – звеньями, все последующие – в одиночку. Собрать в единый строй лётчиков в завязавшемся бою оказалось уже невозможно. Управление в воздухе на истребителях И-15 осуществлялось только с помощью эволюций самолёта ведущего, а его легко можно было потерять из виду. Но и вынужденные действовать самостоятельно, лётчики нашей эскадрильи сбили 5 вражеских бомбардировщиков, сорвав их попытку уничтожить корабли в Измаильском порту, и вернулись на аэродром без потерь. Счёт самолётам, сбитым черноморскими лётчиками, открыл старший лейтенант М. Максимов. Ему пригодился опыт воздушных боёв на Хасане, где он получил орден Красного Знамени. Вскоре после первого боя под Измаилом этого ордена были удостоены также старший лейтенант А. Борисов и я – за уничтоженные вражеские бомбардировщики. Ещё по одному СЭТ-15 сбили лейтенанты А. Малиновский и Б. Маслов. Последний заставил нас поволноваться. Его И-15 совершил посадку на аэродроме позже всех, израсходовав весь запас горючего, с множеством пулевых пробоин на фюзеляже. Оказалось, Б. Маслов долго преследовал самолёт противника и уничтожил его далеко над чужой территорией». Под СЭТ-15 имеются в виду устаревший румынский разведчик SET 7K, которым советские лётчики называли все самолёты семейства IAR 37/38/39.
Несмотря на заявления противника, наши летчики потерь не имели, только лейтенант Борис Маслов был легко ранен.
При этом советские летчики заявляли о пяти сбитых самолетах, это число было озвучено в книге П. Н. Иванова «Крылья над морем» 1973 г. издания: «Рано утром 22 июня 1941 года 96-я эскадрилья в составе 16 истребителей И-16 и И-153 под командой капитана А. И. Коробицына на подступах к Измаилу встретила 12 румынских бомбардировщиков. Наши лётчики врезались в боевой порядок противника и сбили 5 самолётов. В этом бою лейтенант М. С. Максимов открыл боевой счёт лётчиков Черноморского флота. Второй бомбардировщик уничтожил старший лейтенант А. П. Борисов, а третий был сражён капитаном А. И. Коробицыным. Два других вражеских самолёта в групповом бою сбили лейтенанты Б. В. Маслов и А. А. Малиновский». Это описание содержит неточность в отношении материальной части 96-й ОИАЭ – на 3 июня эскадрилья в составе 17 экипажей имела на вооружении 13 И-15бис, из них один неисправный, и три И-153. Кроме того, бой произошёл вовсе не рано утром.
Но уже в коллективном труде «Боевая летопись Военно-морского флота 1941–1942», написанном с использованием документов ЦВМА и изданном в 1983 г. количество сбитых самолётов противника уменьшилось: «В 13 ч. 20 мин. в воздушном бою над Измаилом истребители 96-й отдельной авиаэскадрильи сбили 3 самолёта, один самолёт противника сбит зенитной артиллерией».
Фактические потери противника были меньше. Так у 18-й эскадрильи, согласно журналу боевых действий, они составили два самолёта: IАR-37 тактический №39 был подбит зенитной артиллерией, произвёл вынужденную посадку и скапотировал. Самолёт был полностью разбит, лётчик получил ранение. IАR-37 тактический №22 был сбит истребителями над вражеской территорией, его экипаж в полном составе пропал без вести. Также был поврежден истребитель 51-й истребительной эскадрильи.
Один из самолетов был сбит зенитчиками 463-я зенитной батареи старшего лейтенанта Григория Матвеевича Охоты.
Контр-адмирал
запаса Я.К. Жуков, бывший в ту пору помощником начальника политотдела по работе
среди комсомольцев Дунайской военной флотилии вспоминал
что после объявления командующим флотилии об оперативной готовности № 1 он
отправился по подразделениям и на позициях 463-й зенитной батареи он встретил
первый налет румынской авиации: «Было уже совсем светло. В термосах привезли
чай, раздали хлеб, масло, сахар. Сели завтракать. Но тут из динамика раздался
голос командира:
— На город
со стороны Тулчи идут самолеты врага.
Зенитчики
заняли боевые посты. Все смотрели вверх. И вот в синеве появились черные точки.
Бомбардировщики шли звеньями.
— По
самолетам... наводи! — раздался повелительный голос.
Залп! Снова
залп... Разрывы ложились выше целей. Командир батареи вводил поправку за
поправкой.
Над городом
строй самолетов начал ломаться. В небе появились краснозвездные истребители.
Фашисты беспорядочно побросали бомбы и со снижением ушли за Дунай.
Над
позициями, над виноградниками снова повисла тишина — теперь суровая, зловещая.
Охота собрал командиров орудий, заслушал их сообщения о действиях личного
состава, сделал разбор стрельбы, указал, в частности, что дистанция до
самолетов была определена неверно.
— Проведите
разбор в расчетах, — сказал он. — Будьте начеку.
Командиры
разошлись по своим постам. Мы с политруком Горелем
пошли к дальномерщикам. Командир отделения Валентин Сизов
был грустным.
— Я никогда
не прощу себе этой ошибки, — говорил он.
Переживали
неудачу и остальные дальномерщики.
—
Успокойтесь, Сизов, — пробовал ободрить его политрук.
Увы,
увещевания не помогали. И я предложил:
— Давайте-ка
изучим описание немецких самолетов. Вот вы читайте, — обратился я к высокому
плечистому парню (это был планшетист Иван Первухин),
протянув ему памятку.
Он начал
читать:
—
«Одномоторный германский пикирующий бомбардировщик «юнкерс»
— Ю-87. Его крылья сильно сужены, а концы их тупые, горизонтальное оперение
прямоугольной формы. Шасси не убираются и заключены в обтекатели».
— Похоже,
что эти самолеты шли над Измаилом, — заметил политрук.
Лица бойцов,
казалось, стали теперь мягче, не такими натянутыми. Завязалась беседа. Все
пришли к убеждению, что разбойничий налет, только что отбитый зенитчиками и
летчиками, совершали Ю-87. Рассчитывая застать нас врасплох, гитлеровцы шли на
низкой высоте и, естественно, не могли пикировать.
На батарею
приехал бригадный комиссар Владимир Кондратьевич Беленков.
Внешне спокойный, он осмотрел огневые позиции, объяснил зенитчикам, как
складывается обстановка.
— Немецкие самолеты бомбили Севастополь и Измаил. Нет, это не провокация, а скорей всего самая настоящая война, — сказал начальник отдела политпропаганды.»
В этот же день
газета Дунайской флотилии «На боевом посту» сообщила о том, что лейтенанты
Максимов и Хомутов сбили по одному фашистскому бомбардировщику, отражая налет
на Измаил. Редакция отказалась от довоенных четырех полос еженедельной газеты и
перешла на боевые листовки, которые выпускаются несколько раз в течение суток.
На третий день войны, например, вышли трижды в 8, 19 и 23 часа. Обращаясь к
военным морякам Дунайской флотилии, газета призывала: «Нам доверена охрана
юго-западных рубежей СССР от нашествия разбойничьих банд германского фашизма.
Сотрем с лица земли фашистскую гадину! В боях на Дунае
прославим честь и славу непобедимого советского оружия! Выше бдительность!
Больше организованности и стойкости в достижении цели, поставленной перед нами
советским правительством, великим Сталиным!
В бой за родину, за свободу, за счастье!».
Требовалось нанести ответные удары по румынским объектам, но согласование этого заняло почти сутки. В 15.08 командующий ЧФ направил наркому ВМФ телеграмму следующего содержания: «Немецкие самолеты непрерывно безнаказанно бомбят Измаил. Румынские мониторы уничтожают погранзаставы, а наша авиация ничего не делает. Прошу бомбить Тульчу, Исакчу; аэродромы противника». В ответ на это донесение через три часа адмирал Октябрьский получил телеграмму заместителя наркома адмирала И.С. Исакова, в которой указывалось, что «Сталин разрешил бомбить Тульчу, Исакчу, аэродромы. Передано Генштаб, для постановки задач ОДВО. Можете помочь СБ из СЗ района, предварительно согласовав ОДВО». Почти сразу, в 18.49 из Москвы ушла директива за подписью Н.Г. Кузнецова «Нанести воздушный удар по Констанце и Сулине с задачей разгрома базы. Объекты: нефтебаки, склады, мастерские, ж/д депо». На Черноморском флоте эту директиву получили в 20 часов.
Тяжелые испытания выпали на долю членов экипажа парохода «Северная Буковина». После начала войны, судно из Вилково пришло в Измаил. Но у причала на него с неба обрушили бомбы румынские самолеты, а с земли обстреляли артиллерийские батареи, установленные на Сатул-Ноу. Семь человек были убиты или ранены, среди них капитан и старший механик. Из машинной команды на посту остался только один кочегар Николай Дыга. Несмотря на огонь вражеских батарей, было решено сняться с якоря и взять курс на Одесский порт. Когда «Северная Буковина» вышла на середину Дуная, обстрел с правого берега усилился. Фашисты старались потопить судно или принудить его возвратиться в Измаил. Стараясь уклониться от прямого попадания, умело вел судно старший штурман, заменивший капитана. В машине, у котлов, комсомолец Николай Дыга работал за четверых и так — двое с лишним суток! Благодаря мужеству, отваге, высокой дисциплинированности экипажа пароход «Северная Буковина» вырвался из опасной зоны и доставил ценный груз в Одессу.
Утром 22 июня буксирный колесный пароход флотилии «ИП-23» (капитан Михаил Пономарев) принимал в Жебриянской бухте две сухогрузные баржи с боеприпасами от севастопольского морского буксира «СП-13». Девяносто километров отделяло Жебриянскую бухту от Измаила. После того как снялись с якоря и пошли капитан принял решение пройти за светлое время вверх по Дунаю до Вилкова, а там дождаться темноты. В Вилково узнали, что началась война. С наступлением темноты продолжили путь, у румынского селения Периправы караван был обстрелян румынской артиллерией, один из снарядов ударил в левый борт буксира и разворотил часть палубы, начавшийся пожар погасил боцман. К счастью для моряков по румынским орудиям открыла огонь наша артиллерия и караван благополучно продолжил путь и на рассвете 23 июня прибыл в Измаил.
В помощь флотилии активно привлекали суда торгового флота. Начало войны застало стальной одновинтовой рейдовый буксирный пароход «Каховка» (капитан И.К. Омельянов, 1935 г., 200 тонн) в порту Вилково. Весь день 22 июня «Каховка» под обстрелом румынских батарей по приказу военного командования собирала пограничные наряды, которые утром 23 июня доставила в Вилково. Капитан буксирного катера «Каховка» И. К. Омельянов вспоминал: «В 15.00 экипаж «Каховки» получил первое боевое задание. Мы отправились в Старостамбульское гирло, чтобы снять советских пограничников с дальней девятнадцатой заставы. В 17.30 подошли к месту назначения, но ошвартоваться не смогли — неприятельская батарея открыла по буксиру огонь. Пришлось маневрировать, уклоняться от обстрела. Вскоре получили новое распоряжение — следовать протокой Липка к заставе № 20. Глубина протоки для нашего судна оказалась недостаточной — сели на мель недалеко от Сулинского маяка, с которого противник корректировал огонь своих батарей. Не замедлили обстрелять и нас. Под интенсивным артогнем экипаж «Каховки» своими силами снялся с мели. Выйдя снова в Старостамбульское гирло, решили применить хитрость - укрылись под румынским берегом. Маневр удался. Потеряв судно из виду, противник прекратил огонь. С наступлением сумерек мы возвратились к девятнадцатой заставе, приняли на борт всех пограничников. Тем временем небольшими катерами перебросили на наше судно бойцов с двадцатой заставы. В полночь буксир «Каховка», выполнив задание военного командования, ошвартовался в Вилково». Мужество и отвагу в этом рейсе проявили старший механик Казаков, второй механик Мирошниченко, рулевой Альбин и матрос Бондаренко. Почти сутки они не покидали вахты, под артиллерийским и пулеметным обстрелом помогали грузить боевую технику и имущество пограничных застав.
Во второй половине дня на помощь пограничникам по участку Джурджулешти — Рени — Картал, занимаемому заставами 1-й (Ренийской) комендатуры и отражающими атаки противника пришли корабли Ренийской группы флотилии под командованием капитан-лейтенанта Всеволода Александровича Кринова. Огнем корабельной артиллерии противник был отброшен с советской территории, а деревянный мост у 1-й заставы в Джурджулешт разрушен. Тогда враг попытался высадить лодочный десант. На ряде участков фашистам удалось зацепиться за наш берег. Пограничники контратаковали противника, но сбросить его в реку не смогли. К концу дня по наседавшему неприятелю ударили 152-миллиметровые орудия 724-й батареи береговой обороны и пулеметы 17-й отдельной пулеметной роты Дунайской флотилии, а подоспевший батальон 31-го стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии сбросил фашистов с левого берега Прута. Шесть атак отбили в первый день войны пограничники 1-й заставы.
В 15.15 на участке 4-й заставы румыны силами пехотных подразделений при поддержке артиллерии предприняли безуспешную попытку высадится на берег с целью захвата населенного пункта Картал (ныне с. Орловка). Однако эта и еще три последующие атаки оказались безрезультатными для врага. Но положение заставы стало критическим: росли потери в личном составе, кончались боеприпасы, связь с комендатурой и штабом отряда оказалась прерванной. А в 4 часа 23 июня враг снова начал обстрел и возобновил атаки. До 4 июля бессменно сражались пограничники 4-й заставы у села Картал, отразив 24 попытки противника закрепиться на советском берегу. Большую помощь им оказывали мониторы и бронекатера Дунайской флотилии, действовавшие у озера Ялпух, и 725-я и 726-я батареи сектора береговой обороны, которые своим огнем подавляли артиллерию противника и поражали вражеские десанты.
В 18.00 с вражеской территории вернулась заброшенная в тыл после начала войны разведгруппа пограничников. Командир Измаильского (79-го) погранотряда подполковник Савва Игнатьевич Грачев организовал заброску в тыл противника разведгруппы сформированную из сержантского состава отряда. Разведчики вернулись, доставив «языков»: 7 румынских солдат и 1 унтер-офицера. Опросом последних установлено: в с.Сату-Ноу – рота пехоты 33-го пехотного полка, взвод моряков, 26 пограничников, 2 пушки; в Тулче – около 400 человек мотопехоты; в с.Патледжаанка – один батальон пехоты 33-го пехотного полка; в с.Четаль-Киой – 6-я рота 33-го пехотного полка и 24 пограничника.
Получив сведения, штаб отряда, совместно с командованием 23-го и 287-го полков, разработал дерзкий план – высадить десант на остров Раздельный. Что и было сделано 23 июня, бойцы штурмового отряда под командой капитана Бодрунова подойдя на пограничных катерах уничтожили там вражеский гарнизон. Захватив остров, они стали контролировать большую часть русла Дуная и румынского берега. Противник открыл по острову артиллерийский и минометный огонь, нанес несколько авиационных ударов, но пограничники не отступили.
Стойко сражались расположенные на отдаленных островах дунайской дельты при выходе в море пограничники 18-й и 19-й застав под командованием лейтенанта Виталия Васильевича Русинова и старшего лейтенанта Якова Ефимовича Зеленина. Враг держал эти заставы под непрерывным артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем, но прорвать здесь границу оказался не в силах. Вскоре скорректированный пограничниками огонь 717-й батареи берегового сектора обороны подавил огневые точки противника и рассеял скопления его пехоты, готовившейся к форсированию реки. Более того, бойцы 4-й комендатуры, используя пограничные катера, уничтожили вражеские пикеты и наблюдательные пункты в дунайской дельте.
В 18.57 в свой первый бой с воздушной целью вступили зенитчики монитора «Железняков», которые по приказу командиров обстреляли самолет.
В 19.15 командующий ЧФ телеграммой № 1903 приказал командующему ДВФ уничтожить мониторы противника в Тулче, для чего выделил в помощь 70-ю и 78-ю авиаэскадрильи, указав при этом, что вызов их и постановку им конкретных боевых задач следует производить через командира Одесской военно-морской базы.
Приказание это было вызвано тем, что командование флотилии, проявившее высокую оперативность в повышении боевой готовности кораблей, соединений и частей накануне войны, позволившую им совместно с частями 14-го стрелкового корпуса отразить первые попытки противника нанести внезапный удар по дунайскому участку Южного фронта, не предприняло решительных действий по ликвидации основного ядра кораблей Румынской речной дивизии. Мониторы и береговые батареи флотилии во взаимодействии с бомбардировочной авиацией Черноморского флота и Советской Армии могли бы в первые же дни войны уничтожить Тулчинскую группу кораблей противника и нанести ощутимые удары по его кораблям в Галаце. Однако вместо этого 22-23 июня были произведены разрозненные налеты бомбардировочной авиации флота на Тулчу, которые без одновременного обстрела мониторами и береговыми батареями должного эффекта не дали. Запоздало командование флотилии и с минными постановками. Только 23 июня, после запроса Народного комиссара обороны СССР Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко о том, что сделано флотилией для предотвращения прорыва кораблей противника в расположение наших войск на Дунае, контр-адмирал Абрамов принял решение о постановке мин у Галаца и Тулчи и о высадке десантов на правый берег Қилийского гирла.
Ныне в целом ряде западных публикаций распространяется миф о том что «Первое советско-румынское морское столкновение произошло 22 июня 1941 года, в первый день операции «Барбаросса», когда советский монитор и один сторожевой катер атаковали портовый город Тулча. Румынские речные мониторы «Basarabia» и «Mihail Kogălniceanu» отразили атаку, потопив сторожевой катер.» Данная выдумка не имеет под собой никакой основы.
В 20.15 противник со стороны Галац вел усиленный артиллерийский обстрел г. Рени.
К полудню вражеская артиллерия перешла на постоянный беспокоящий огонь, систематически подавлять который было нечем, так как подвоз боеприпасов на наши корабли осуществлялся из Черного моря и должен был теперь проходить мимо румынского опорного пункта у селения Периправа с тремя простреливавшими весь плес батареями. Наши корабли и батареи выпустили за день свыше 1600 снарядов.
Для улучшения возможностей снабжения флотилии по воде была необходимость захвата населенного пункта Сату-Ноу на румынском берегу. Об этих планах руководство флотилии донесло Военному совету Черноморского флота и через час, в 23.35 22 июня, получили «добро» на десант. Отряду пограничников79-го погранотряда, составлявшему основу десанта, придавался — в качестве группы первого броска — взвод морских пехотинцев (командовал им лейтенант Андрей Кощей). Для высадки выделялись четыре бронекатера, для артподготовки и поддержки десанта — мониторы «Ударный» и «Мартынов», стоявшие в Кислицкой протоке, береговая батарея № 725 и две батареи зенитного дивизиона. Высадка назначалась в ночь на 24 июня и прошла успешно.
Из оперативной сводки штаба 9-й армии № 02 от 22 июня 1941 года на 20.00: «В течение дня румынские войска при поддержке германских частей вели активную разведку на всём фронте армии, пытаясь в ряде пунктов форсировать реки Прут и Дунай. Все атаки противника отбиты…»
Всего за 22 июня общими усилиями армейских частей, пограничников и флотилии были отражены шесть попыток противника переправиться через Дунай: в районе Картал, Раздельный, три — у Килии (после 9 часовой, две последующие производились с наступлением темноты незначительными силами и носили скорее характер разведки боем определенных участков), две — у Вилкова. Кроме того было четыре попытки вброд форсировать Прут близ Рени.
Литература.
· «А ГЛАВНОЕ-ВЕРНОСТЬ» ОДЕССА, «МАЯК», 1987 г.
· Алексеев Игорь, Маринушкина Викета «Хроника монитора "Железняков"» Киев, 2000 г.
· «Боевая летопись Военно-морского флота.1941-1942.» Москва. Воениздат. 1992 г.
· Григорьев В.В. «И корабли штурмовали Берлин» М.: Воениздат, 1984 г.
· Дегтев Д. М., Богатырев С. В., Зубов Д. В. «Воздушная битва за Одессу : советские асы против люфтваффе и королевских ВВС Румынии, 1941» Москва.: Центрполиграф, 2018 г.
· Дорохов А. П. «Крылатые защитники Севастополя.» — Симферополь: Таврия, 1981 г.
· Жуков Я. К. «С Родиной в сердце.» — М.: Воениздат, 1980 г.
· Иванов П.Н. «Крылья над морем.» — М.: Воениздат, 1973 г.
· Иринархов H/C/ «Непростительный 1941. «Чистое поражение» Красной Армии» Москва, Издательство «Эксмо», «Яуза», 2012 г.
· Котвицкий М. «Коробицын Александр Иванович» с сайта <https://airaces.narod.ru/all16/korobyts.htm?ysclid=mhg9y19qi696438257>
· Ларинцев Р. И., Заблотский А. Н. «Минная война на Дунае. Год 1941-й.» "Гангут" №119/2020 г.
· Локтионов И.И. «Дунайская флотилия в Великой Отечественной войне (1941-1945 гг.)» - Москва: Воениздат, 1962 г.
· Мошков Ф.А. «Морпогранохрана России: от Петра I до наших дней.» - М.: Пограничная академия ФСБ России, 2004 г.
· Мунаев Н.А. «Вместе с флотом боевым» Москва: Воениздат, 1964 г.
· Мусалов Андрей «МОЛДАВСКИЙ ПОГРАНИЧНЫЙ ОКРУГ» Журнал "Ветеран границы" № 2, 2004 г.
· «На боевом посту» «Красный флот» 5 августа 1941 г.
· «Описание боевых действий 79-го Измаилского пограничного отряда НКВД за период с 22 июня по 2 июля 1941 г.» с сайта <https://pvrf.narod.ru/dok/1939-1945/dok30.htm>
· Платонов A. B. «Борьба за господство на Черном море.» — М.: Вече, 2010 г.
· «Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Сборник документов.» — М.: Наука, 1968 г.
· Сидорчук Андрей ««Товарищу Ватутину — Румынию бомбить». Что происходило 22 июня 1941 года?» Аргументы и факты, 07.04.2015 г. с сайта <https://aif.ru/society/history/tovarischu_vatutinu_rumyniyu_bombit_chto_proishodilo_22_iyunya_1941_goda>
· Синенко В. И. «Операция «Килия-Веке».» — М.: ДОСААФ, 1975 г.
· «Служба связи Военно-Морского Флота (история развития)» М., Воениздат, 1976 г.
· Тимин Михаил ««Чайки» и «Бисы» в небе над Измаилом» 22 июня 2024 г. с сайта <https://tacticmedia.ru/news/chayki-i-bisy-v-nebe-nad-izmailom/?ysclid=mhg8vfqwr9152343605>
· «ХРОНИКА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ДУНАЙСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА в 1941 г.» Военмориздат, 1945 г.
·
Цымбал Е.И. «ОГНЕННЫЕ РЕЙСЫ» ОДЕССА.: ИЗДАТЕЛЬСТВО
«МАЯК», 1979 г.
· Широкорад А.Б. «Поход на Вену» Москва.: Вече, 2005 г.
· Широкорад А.Б. «Корабли и катера ВМФ СССР 1939-45 гг.» Справочник. – Мн.: Харвест, 2002 г.
· Юновидов А. «Десанты 1941 года.» Москва. Издательство. Яуза, Эксмо. 2009 г.
·
«Danube
Delta Campaign» с сайта <https://military-history.fandom.com/wiki/Danube_Delta_Campaign>
·
De
Tudor Matei, Andrei Nicolae
« 22 iunie 1941, declanșarea
Războiului Sfânt
pentru Reîntregirea Țării. Ordinul Mareșalului Antonescu: Ostași, vă
ordon: Treceți Prutul! Sdrobiți vrăjmașul din Răsărit
și Miază-Noapte. Desrobiți din jugul roșu al bolșevismului pe frații noștri cotropiți!» 22 iunie 2025, с сайта < https://www.activenews.ro/cultura-istorie/22-iunie-1941-declansarea-Razboiului-pentru-Reintregirea-Tarii.-Ordinul-Maresalului-Antonescu-treceti-Prutul-sdrobiti-vrajmasul-din-Rasarit-si-Miaza-Noapte.-Desrobiti-din-jugul-rosu-al-bolsevismului-pe-fratii-nostri-cotropiti-117926>
)
·
Dorin Mara «Marina regală
a României în cel de al II-lea război mondial» 2000
·
Hans
Sokol «Die deutsche Donauflottille
1938-1945» Marine-Rundschau 66, H. 6 (1969)
·
Jipa Rotaru, Ioan Damaschin «Glorie și dramă Marina Regală Română, 1940-1945» 2000
·
«Kriegstagebuch der Seekriegsleitung 1939-1945. Teil
A. Band 22. Juni 1941» Verlag
E.S. Mittler & Sohn •
Herford • Bonn, 1990
·
Marina
Română în
al doilea război mondial, 1939-1945 Том 1 Авторы: Nicolae Koslinski, Raymond Stănescu
• 1996
·
Nicolae Koslinski, Raymond Stănescu «Marina Română
în al doilea război mondial, 1939-1945» Том 1, 1996
·
Victor
Nitu «Razboiul static (22 iunie - 3 iulie 1941)» с сайта <https://www.worldwar2.ro/operatii/?language=ro&article=4>
Розин
Александр.